Тюфяк, увидав их, прослезился. Он думал, что все они погибли под бомбами. Лицо его стало желтым, с каким-то серым отливом, все в морщинах, в воспаленных глазах виднелись красные прожилки.
– Ты будто всю ночь не спал, – сказал Баоцин. – Дорогой брат, тебе надо отдохнуть.
– Я так волновался за вас, какой тут сон? – Тюфяк был не в духе. Он обнял Сюлянь за плечи, затем тепло и искренне, как-то по-детски сказал: – Пойди поспи немного, ребенок, поспи как следует. Вот проснешься завтра – и пойдем на теплые источники купаться. То-то будет интересно! – Он радостно оглядывал каждого. – Все живы, здорово! Прекрасно! Всем сейчас надо пойти помыться. Ах, как хорошо, вот здорово-то! – Он на радостях никогда не знал, с чего начать, лишь бы не закрывать рта. – Мой дорогой брат, – обратился он к Баоцину. – Ты обязательно должен лечь спать первым.
Баоцин с этим не согласился:
– Я не спешу, у меня еще есть несколько серьезных дел.
– Серьезных дел? – Тюфяк смотрел на брата, словно тот сошел с ума. – В таком красивом месте какие еще могут быть серьезные дела?
Баоцин передал Тюфяку драгоценную трехструнку.
– Я пойду сделаю кружочек по городку и посмотрю, нельзя ли здесь выступать. – Сказал и, легко ступая, удалился.
Глава 10
На следующий день после их прибытия в Наньвэньцюань японские самолеты снова бомбили Чунцин. Семья Фан вместе с жителями городка стояли на улице и прислушивались.
Ночью Баоцин не мог заснуть. Что стало с его театром? Не угодила ли в него бомба? Не превратилось ли все, что у него было, в пепел?
Дома еще спали, когда он рано поутру вышел из ворот, сел сначала в автобус, потом переправился на пароме и снова оказался в Чунцине. Он хотел посмотреть на свой театр. Он должен был разузнать, что сталось с семьей Тан. Если заняться в Наньвэньцюане сказительством, то для этого нужно разыскать Циньчжу и Сяо Лю.
В автобусе почти никого не было. Все стремились за город, и никто не ехал в обратную сторону. Люди, бежавшие второпях из Чунцина, смотрели на него как на сумасшедшего. Баоцин гордо вскинул голову и расплылся в улыбке, чувствуя себя этаким героем.
В полдень он прибыл в Чунцин. Солнце, похожее на раскаленную жаровню, высоко висело в небе. Снова целые ряды домов были разбомблены, опять появились сложенные в кучу незахороненные трупы. На улицах было пустынно. Тротуары стали черными и мокрыми, всюду следы крови. Солнце стояло прямо над головой и сжигало все, что было на земле. Баоцину казалось, что он идет по аду. В городе никогда не было так жарко и никогда не было такого ужасного запаха. Ему захотелось вернуться. Уехал зачем-то из Наньвэньцюаня, вот дурак! Для чего?
– В этом загробном мире только один я живой человек, – шел он, рассуждая сам с собой. Между уцелевших стен обгоревшего дома замяукал котенок. Баоцин подошел и погладил маленькое пушистое существо. Котенок прижался к нему и ласково замурлыкал. Он собрался было взять его с собой, но куда его девать? Несчастный. Что ждет его? Какой ему уготован конец? Когда люди начнут голодать, не кинут ли его в котел? Он испугался собственной мысли и зашагал прочь.
На одной из боковых улиц Баоцин увидел собак, которые что-то грызли. Может быть, воспользоваться этим и накормить котенка. Он резко остановился и стал рассматривать, что грызли собаки. Зло рыча, они раздирали труп человека. Ему стало дурно, он повернулся и побежал.
Снова появился запах горелого мяса, от которого мороз пробегал по коже. Его тошнило. Он хотел уйти отсюда, укрыться от ужасного запаха, однако смрад, вновь ударивший ему в лицо, был еще кошмарнее. Он посмотрел по сторонам, думая уберечься от него в каком-нибудь доме. Но от домов остались лишь голые коробки, стояли стены, зияли пустые оконные проемы, остальное уничтожил огонь. Баоцин не мог понять, где он. Его охватил ужас. Он заблудился в этом безлюдном, полном дыма и тумана аду.
Наконец он все-таки выбрался на большую улицу. На перекрестке было совершенно пусто, ни души. Посредине стоял полицейский-регулировщик, которому совершенно нечего было делать. Увидев Баоцина, он отдал ему честь, приняв, очевидно, за большого начальника. Баоцин, улыбаясь, кивнул ему, продолжая свой путь. Полицейский очень обрадовался, впрочем, как и Баоцин. В этом мире мертвых увидеть живого человека и в самом деле было радостным событием.
Баоцин ускорил шаг. Он не решался останавливаться и смотреть по сторонам, боясь увидеть то, чего так страшился. К трупам он привык, обгоревшие трупы были намного страшнее, но вида сотен обгоревших трупов он выдержать не в силах. Его приводил в трепет один лишь вид разрушенных домов. У него возникла мысль, что просто быть живым в этой бойне, имея целыми руки и ноги, уже преступление. Внезапно он ощутил всю тяжесть своей вины. Он пришел в этот город мертвых для того, чтобы позаботиться о своем имуществе, строя планы на будущее. А столько людей лежат здесь убитыми…