– Господин Фан, – сказал он. – Можно, я немного пройдусь с вами? У меня важное дело, по которому хотелось бы с вами посоветоваться. – Говорил он приветливо и немного нерешительно, будто сомневался, что Баоцин согласится.
– Слушаюсь, – смеясь, ответил Баоцин. – Надеюсь на вашу благосклонность. – Человек этот был одет в старый европейский костюм без галстука. Из-под расстегнутого ворота рубашки выглядывала худая костлявая грудь.
– Меня зовут Мэн Лян, – сказал человек. – Я автор пьесы, которую вы только что смотрели.
Баоцин вежливо поклонился:
– Господин Мэн, разрешите вам представить, это мой старший брат – Фан Баосэн, моя дочь – Сюлянь. Ваша пьеса просто замечательна.
Писатель засмеялся.
– Чужая жена всегда лучше, – сказал он откровенно, – а статьи хороши свои. Не могу сказать, что пьеса написана плохо, однако сочинять их – такое дело, от которого голова пухнет. Обычно люди не представляют, насколько трудно написать пьесу. Бесконечные репетиции, все это так надоедает. К тому же надо, чтобы пьеса еще и соответствовала вкусу зрителей. Тут тоже голова болит. Конечно же, пьеса – эффективное пропагандистское оружие. Однако сейчас идет война, кругом ужасающая нищета. Ставить пьесы, как полагается, нет средств. Вы-то знаете. За зал надо платить, арендная плата очень высока. Мы ставим пьесы для местных зрителей, рассчитывая вызвать у них прилив патриотизма. Но как проникнуть в деревню? Там вообще нет театров. Да если бы и были, туда не увезешь ни декорации, ни реквизит. – Он покачал головой. – Да, у пьесы в этом отношении большая ограниченность, а вот сказы под барабан, которые вы исполняете, – это действительно прекрасный путь для пропаганды, лучше не придумаешь. Я просто преклоняюсь перед вами. Благодаря голосу, аккомпаниатору и хорошему тексту сказа можно многого добиться. Вы можете ходить по чайным, что на берегу реки, идти, куда захотите. У вас, что называется, представление одного актера, однако в вашем пении слышны голоса десятков тысяч людей. Как вы приковали внимание аудитории! Никто не шевелился, представление всех захватило. – Его пергаментный палец уткнулся в Баоцина. – Друг, государство нуждается в вас. Воздействие вашего искусства очень велико, а денег требуется совсем немного. Вы меня понимаете?
Господин Мэн замолчал и, засунув руки в карманы пиджака, смотрел на Баоцина.
Баоцин улыбался – ему было радостно все это слышать. Радостно не за себя, а за свои сказы и еще потому, что такой образованный человек, как Мэн Лян, тоже признал важность сказа.
– Вы понимаете, что я имею в виду? – продолжал драматург, шагая дальше. – У вас должны быть новые тексты. У вас должны быть современные темы о войне сопротивления. Вы и ваша дочь нуждаетесь в новых сказах. – Он посмотрел на Сюлянь. – Госпожа Сюлянь, вы непременно должны подготовить новые сказы. Только что зрители не проявили особого интереса к сказу, который вы исполняли. Вы огорчились и заплакали. Не печальтесь. Пойте то, что нужно народу, и зрители будут приветствовать вас так же, как вашего отца.
– А где же взять новые слова? – спросил Баоцин.
Господин Мэн засмеялся. Он указал тонким пальцем себе на грудь.
– Здесь, здесь, у меня в сердце. Я буду для вас писать.
– Вы будете писать? – Баоцин повторил его слова. – О, господин Мэн, в это трудно поверить. Тогда уговор дороже денег. Отныне вы наш учитель.
Господин Мэн сделал останавливающий жест рукой, как бы предостерегая его от чрезмерной горячности.
– Не торопитесь, друзья, не торопитесь. Сначала вы должны стать моим учителем, и лишь потом я смогу стать вашим. Прежде всего меня нужно научить нескольким старым сказам под большой барабан. Я хотел бы выучить мелодии сказов и законы рифмы, научиться подбирать текст к мелодиям. Мы должны друг у друга учиться и оказывать взаимную помощь.
Баоцин засомневался: чему он может научить этого драматурга? Тем не менее все же согласился. Он указал на Тюфяка:
– Мой старший брат сможет вам помочь, господин Мэн, он умеет и сочинять и петь.
Господин Мэн просиял от радости.
– Вот и договорились. Я намерен приехать в Наньвэньцюань писать новую пьесу. Как только выпадет свободная минутка, я приду учиться петь и сочинять сказы под большой барабан; чтобы отблагодарить вас за желание обучать меня искусству сказа, я готов учить вашу дочь грамоте. Современной женщине культура всегда пригодится.
Баоцин поднял голову и посмотрел на небо, его душу переполняла невысказанная радость. Наконец-то снискал благосклонность! Это воистину победа искусства сказа. Он и представить себе не мог, что будущее будет таким лучезарным, а прошлое таким успешным.