– Послушай, брат, – сказал Тюфяк. – Еще получили два новых текста. Написал господин Мэн. Послушай!
– Отложи-ка их в сторону, – сказал Баоцин. – На этот раз, кажется, нам несдобровать. – Он подробно рассказал обо всем случившемся Тюфяку. Потом спросил: – Как быть, брат? Ты должен помочь нам бороться с семьей Тан.
– И в самом деле проблемка, – ответил Тюфяк. Он понял, что, скорее всего, ему придется работать. И его охватил озноб.
– Что за твари, – зло произнес Баоцин. – Когда это я был к ним несправедлив? Даже Сяо Лю из-за этой вонючей потаскушки не желает теперь знаться с нами. Вот потаскуха! Чтоб ей всю жизнь прожить черепахой! – Видя, что Тюфяк прикидывается, будто дело это его не касается, он строго произнес: – Столько лет ты был на моем иждивении, мог бы хоть доброе слово сказать, а не стоять пнем и играть в молчанку!
Тюфяк вздохнул. На его глаза навернулись слезы. Он покачал головой и сказал:
– Не печалься, Баоцин, я с тобой – вот и ладно. Я ведь твой старший брат. Я буду аккомпанировать тебе не хуже этого маленького ублюдка. Однако ты должен мне создать рекламу. Должно быть написано: «Специально приглашенный музыкант господин Баосэн». Я не желаю быть простым аккомпаниатором, который зарабатывает на хлеб игрой на трехструнке.
Баоцин согласился. Он был так возбужден, что у него из глаз текли слезы. Он любил своего старшего брата, знал, что Тюфяк и в самом деле жертвует собой ради него.
– Брат, – у Баоцина срывался голос, – ты мой настоящий родной брат. Люди называют тебя Тюфяком, это так обидно. Всякий раз, когда я сталкиваюсь с трудностями, ты меня выручаешь. Все-таки мы с тобой как нельзя лучше понимаем друг друга и готовы действовать совместно.
Тюфяк сказал, что господин Мэн хочет съездить с ним разок в город. Он тут же достал деньги и попросил купить билет. Господин Мэн – это счастливая его звезда, не так ли?
На обратном пути Баоцин ехал в автобусе и подводил баланс: ушла эта потаскушка Циньчжу и ублюдок Сяо Лю; появилась новая труппа, конкурирующая с ним; потеряно несколько важных посетителей, которым стало лень ходить на его представления. Зато старший брат стал аккомпаниатором, Сюлянь стала знаменитой, ну и, конечно, у него появилось доброе имя. Теперь и у него появилось доброе имя! От радости он запел, на ходу сочиняя слова: «Брат играет, брат поет. Сюлянь, ты скорей вставай, вставай, вставай, скорее вставай».
Пассажиры с интересом наблюдали за ним, но ничего не говорили. Они думали: «Ну и странные же эти люди, прибывшие из-за реки!»
Сюлянь была очень довольна новостями. Следующей задачей было рассказать обо всем тетушке. Баоцин решил скопировать Мэн Ляна. Послал Дафэн купить вина, попросил налепить пельменей и приготовить лапшу под особым острым соусом.
На следующий день, вечером, к Баоцину явились гости. Первым прибежал Сяо Лю. Он влетел в комнату как ошалелый и встал в сторонке, вздрагивая. За ним, как побитая собака, проследовал подавленный Тан Сые. Оба молчали.
– Что случилось? – спросил Баоцин.
Тан Сые чуть не рыдал.
– Да-да. Сейчас. Вы обязательно должны помочь. Только вы это можете сделать.
Баоцин с удивлением поднял брови.
– Что, в конце концов, случилось? Я ничего не понимаю. Как помочь? – Подумав, он поспешил добавить: – Если деньги, то у меня их нет.
Сяо Лю писклявым голосом объяснил суть дела:
– Циньчжу арестовали. – Он не знал, куда девать руки, на его бледном лице выступили бусинки пота.
– Арестовали? – переспросил Баоцин. – Но за что?
Они обменялись взглядами, но рта никто не раскрыл. В конце концов Тан Сые с горечью произнес:
– Уж очень неосторожно она поступила. Была в гостинице, несколько ее друзей курили там опиум. Циньчжу, конечно, не курила, курили другие. Так неосторожно поступила.
Баоцин с трудом подавил желание громко рассмеяться или плюнуть им в лицо. Вот сволочь! Не сможет теперь шастать по улицам, так прибежали ко мне за помощью!.. Подумав, он сдержал себя. Нельзя радоваться чужому горю и извлекать из этого выгоду. Не заниматься с ними грязными делишками, но и не относиться к ним слишком жестоко.
– Что вы хотите, чтобы я сделал?
– Попросите ваших друзей, имеющих положение, замолвить словечко, чтобы ее выпустили. У нас завтра вечером премьера. Без центрального номера программы никак нельзя. Если у вас нет возможности вытащить ее оттуда, вы и Сюлянь должны выступить у нас.
– Этого я сделать не могу, – твердо ответил Баоцин. – У меня нет свободного времени. Если и смогу что-нибудь сделать, так только попытаться составить вам протекцию.
Тан Сые неотступно умолял его помочь горю: