– Я забеременела, я это знаю, – пробормотала Дафэн, – и он это прекрасно знает.
В таком положении ей уже было бы трудно выйти замуж за другого. Она попросила Сюлянь не говорить об этом отцу. Она умылась, причесалась, привела себя в порядок и ушла домой. Гордо подняв голову, с улыбкой на лице, будто желая показать людям, что она действительно счастлива.
Сюлянь все же рассказала об этом отцу. Он уставился на нее, будто сомневался в том, что она говорит правду. Он никогда не думал, что может произойти такое. С тех пор как Дафэн вышла замуж, он ни разу не вспомнил о ней. Этот прилизанный и напудренный сукин сын посмел ее избить! Как же быть? Он не мог идти скандалить с зятем… Какой был бы в этом толк? К тому же, отправившись в резиденцию к командующему, можно было легко нарваться на неприятность. Адъютант Тао мог воспользоваться влиянием командующего и пойти против семьи Фан напропалую. Тот, кто бьет жену, способен на многое. Баоцин и в самом деле не мог тут ничего поделать. Он убеждал самого себя, что не вправе вмешиваться в это дело. Но, может быть, все же нужно что-то предпринять?
Он должен хорошенько все обдумать. Баоцин не разрешил Сюлянь говорить об этом матери и дяде, тем более Циньчжу. Если семья Тан узнает, то все в городке будут смеяться над ними.
Сюлянь внимательно следила за выражением на его лице, уставив кулаки в бока.
– Ты что, так и позволишь этой сволочи лупить мою сестру и ничего не предпримешь?
Он покраснел.
– Я так не говорил. Мы должны хорошенько все обдумать, должен же быть выход.
Сюлянь взбесилась от злости.
– Да я с корнем вырву у него… – кричала она, топая ногами. – У всех женщин такая несчастная судьба. И у девушек, и у потаскушек. Никому она не улыбнется. – Дальше она употребила излюбленное словечко Циньчжу.
Баоцин испугался и отошел. Все это время он был занят разучиванием написанного Мэн Ляном текста и не ожидал, что произойдет столько всяких событий, которые сменялись как в калейдоскопе.
Сюлянь не стала больше ничего говорить, ожидая прихода господина Мэна. Быть может, тот найдет какой-нибудь выход. Он человек образованный и сумеет с помощью своей мудрости бороться против подобного варварства. Сюлянь рассказала ему все как есть и в конце объявила о своем решении.
– Учитель Мэн, я больше не буду учиться. Наша семья занимается сказительством, все равно никакого толку от учения не будет. За всю жизнь в люди мне так и не выбраться. Зачем зря стараться? Таким, как я, навечно суждено быть внизу.
Мэн Лян долго не произносил ни слова, а только сидел и отрешенно смотрел на солнечные лучи. Его молчание рассердило Сюлянь. Она про себя подумала, что опять возник вопрос, на который он не хочет отвечать.
– Сюлянь, скажи, чем сейчас заняты китайцы? – спросил он наконец.
– Бьют японцев!
– Разбили?
– Нет. Как раз сейчас бьют их!
– Правильно говоришь. Если еще не разбили, зачем же тогда их бить?
– Если не бить, то страна погибнет.
– Совершенно верно. Раз ты это понимаешь, очень хорошо. Гляди, наша страна такая бедная, такая слабая, а уже три года воюет. Наш народ, чтобы выжить, ведет героическую борьбу. Государство – это тот же человек. Потому что государство состоит из отдельных людей. Все, что пережил человек, в том числе и в своей борьбе за существование, пережила и вся страна. Чем больше ты стремишься сделать страну сильной и процветающей, тем больше встречаешь трудностей на пути. Ты должен твердо решить преодолеть все эти трудности, иначе не добьешься успеха. Вы, женщины, – жертвы старой социальной системы. Вредное влияние этой системы еще велико и имеет множество всяких проявлений. Возьмем к примеру меня. Я драматург, у меня свои проблемы. Ты женщина, у тебя свои проблемы. В такой древней стране, как наша, женщину всегда обижали и презирали. Если ты хочешь чего-то достичь, за это нужно бороться. Мне кажется, что современная женщина со своими маленькими бинтованными ножками как бы соревнуется с кем-то в беге. Конечно, твои ноги вовсе не маленькие и идеологически ты не так уж ограниченна. Твоя задача – быть прилежной и усердной. Твою сестру побили. А почему? Потому что она никогда не пыталась чего-нибудь достичь. Она только и знала, что всем подчинялась и всех слушалась. Ей не понять, что женщины должны сами подняться на борьбу, лишь тогда можно будет уничтожить старые феодальные порядки, порабощающие женщин. Если бы мы не вели войну сопротивления, наша страна давно бы уже не существовала. Так же и старые, отжившие порядки. Не будешь с ними бороться, они тебя раздавят.
Сюлянь долго думала и наконец сказала:
– Мне все же кажется, что учиться дальше нет никакого смысла. Кто знает, может, мне придется выйти замуж и меня тоже будет бить какой-нибудь вонючка.