Мэн Лян засмеялся, его охватывало нетерпение.
– Такого быть не может, с тобой – нет. – Он взял карандаш и быстро написал что-то на листке бумаги. – Сюлянь, я предлагаю тебе начать новую жизнь. Давай-ка иди в школу и хорошенько занимайся, как и другие девочки. Ты ведь выступаешь только по вечерам, а днем тебе делать нечего. Иди в школу. Только так ты сможешь встать на ноги. Будешь хорошо учиться, станешь школьницей, и тебе не нужно будет исполнять сказы. Если же не получится с учением, продолжишь исполнение сказов, все же будешь знать немного больше, чем другие. Ну как? Днем в школу, а вечером выступления. Понимаешь, я хочу, чтобы ты могла сама встать на ноги, чтобы в нужный момент ты могла сама зарабатывать себе на жизнь. Подумай-ка, если бы Дафэн знала какое-нибудь ремесло, ее положение было бы намного лучше. Она могла бы уйти от этого типа и сама зарабатывать на хлеб. Если бы так, то ей вообще не нужно было бы выходить за него замуж.
– Это значит, что если я буду учиться, то не стану такой, как Циньчжу?
– Конечно.
– А отец и мать позволят мне пойти в школу?
– Я с ними поговорю, попросим помочь и твоего дядю.
– А как же сестра?
– Это другой вопрос. Так или иначе нужно искать выход. Если постараться, наверняка можно что-нибудь придумать. Однако нельзя решать сгоряча. Сейчас мы с тобой уже кое-чего добились. Мы приняли твердое решение, что тебе нельзя быть такой, как Дафэн, тем более подражать Циньчжу. Ты должна стать женщиной нового Китая, стать женщиной новой эпохи. Ты должна быть независимой и самостоятельной. Понимаешь, как это здорово!
Сюлянь вся ушла в занятия. Каждый день к тому времени, когда солнце заходило за гору, она выучивала несколько десятков иероглифов. Ей казалось, что они похожи на скачущих красных коней, которые могут привезти ее в новое общество. Там нет ни потаскушек, ни опиума и не разрешается дочерей просто так выдавать замуж, чтобы потом над ними издевались. В том новом обществе всюду такие же образованные люди, как учитель Мэн. Ей казалось, что и она стала частицей нового Китая, перестала быть мелким, незначительным человеком, освободилась от старой смердящей жизни и вступила в новую лучезарную эпоху.
Наступила осень. Семья Фан собрала вещи и готовилась возвращаться в Чунцин. Они долго возились с узлами и не успели вовремя уехать. Однажды после полудня без всякой воздушной тревоги появились вражеские самолеты и сбросили на городок целую серию бомб. Никто так и не понял, что бомбил противник. Обычно сюда, в район теплых источников, приезжали туристы. Здесь же располагались дачи богатых людей. Ходили слухи, что несколько богатеев накопили в этих местах огромное количество нефти, намереваясь продать ее на черном рынке. Японские лазутчики, возможно, приняли эти баки с нефтью за военные склады и донесли об этом.
Грохот взрывов, снова гибель многих людей, а нефтехранилища так и остались невредимыми.
Семья Фан жила на берегу небольшой речушки. Когда началась воздушная тревога, никто из них не успел укрыться в бомбоубежище. Все побежали в поле и залегли за большим камнем на берегу.
Все лежали вместе, кроме Тюфяка. Ему надоели тучи комаров, которые вились около камня, и он неторопливо побрел вдоль реки. Услыхав в небе гул, он безразлично задрал голову, подумав про себя, что это, наверно, летят на Чунцин и здесь сбрасывать бомбы не будут. Зрелище было красивым. В чистом синем небе летело несколько серебряных самолетов. Стали стрелять зенитки, в воздухе появились маленькие белоснежные облачка. Однако ни один снаряд не попал в цель. Лопухи! Тут тоже надобно, чтобы кто-нибудь вмешался!
Самолеты знай летели себе вперед. Тюфяк сел под свое любимое дерево.
– Летят дальше, – бормотал он себе под нос, – бабахнут разок, сколько же разрушится домов, сколько погибнет людей! Это тебе не игрушки! Когда же мы сможем рассчитаться с ними за все?
Самолеты развернулись обратно. Тюфяка это удивило. Может, они летят бомбить Наньвэньцюань? Все же лучше спрятаться. Он встал, глядя на выстроившиеся углом серебряные самолеты, которые с гулом летели в его сторону. Это было красивое и жутковатое зрелище. Зенитки в них не попадали. Надо быстро бежать, а то еще ненароком сбросят бомбу. Бежать к камню, не стоять под деревом, вдруг бабахнет.
Тюфяк побежал. Он слышал свист бомбы. Взрыв – земля словно перевернулась. Еще одна бомба со свистом полетела вниз. Его барабанные перепонки готовы были лопнуть. Он бежал без оглядки. Огромный булыжник, поднятый взрывом, просвистев в воздухе, попал ему в голову…