Очнулась Сюлянь у себя в комнате, на кровати. Рядом сидел отец, бледный, весь разом осунувшийся, со странным блеском в глазах.
Он долго не мог произнести ни слова. Наконец облизал пересохшие губы.
– Кто это? – спросил он, с трудом превозмогая себя. – Кто?
Сюлянь безучастно в двух словах рассказала все как было. Она сразу успокоилась. Открыв свою тайну, она почувствовала облегчение. Теперь ребенок, который толкался у нее в животе, не так мозолил людям глаза.
Баоцин не стал корить ее. Он только покивал головой, похлопал ее по плечу и ушел. Но на душе у него все кипело. Ну и подлая тварь этот Чжан Вэнь! От злости он готов был живьем содрать с него шкуру. У него и в мыслях не было, что этот тип воспользуется моментом и опозорит его дочь!
Он встретил Чжан Вэня в чайной, куда тот часто ходил после обеда. Завидев его, Баоцин понял, что все рассказанное Сюлянь – чистейшая правда. Чжан Вэнь встретил его с улыбкой, но не осмелился посмотреть ему прямо в глаза.
– Как ты собираешься поступить? – спросил Баоцин без обиняков.
– Как поступить? – переспросил Чжан Вэнь. Баоцин больше не мог себя сдерживать и размахнулся, чтобы ударить этого типа с напомаженной головой. Чжан Вэнь стремительно увернулся в сторону и сунул руку в карман. На Баоцина было направлено дуло пистолета. От злости и от страха на его лице появился нервный тик.
– Ты, старое барахло, если еще раз посмеешь потревожить меня, – Чжан Вэнь медленно цедил слова сквозь зубы, – я тебя прикончу, как крысу.
Баоцин подумал секунду, глубоко вздохнул и тотчас же принял решение. С улыбкой на лице он сказал громко, так, чтобы все в чайной могли услышать:
– Стреляй, я и так уже стар. Когда ты еще находился в утробе матери, я уже скитался по стране, зарабатывая, как умел, себе на хлеб. – Он медленно подошел к бандиту, его черные глаза уставились прямо в лицо Чжан Вэня. – Стреляй, подлец, стреляй.
Чжан Вэнь опешил. Такого отпора никто еще ему не давал. Когда он прежде пугал кого-нибудь пистолетом, большинство терялись от страха. Обычно, не раздумывая ни секунды, он тут же и расправлялся с жертвой. Баоцин же открыто бросил ему вызов. Чжан Вэнь убил немало людей, однако не хотел даже по злобе убивать при таком количестве свидетелей.
Он опустил пистолет, наклонил голову и засмеялся Баоцину прямо в лицо.
– Как же я могу убить своего тестя? Я не такой человек.
– Как ты собираешься поступить? – строго спросил Баоцин.
– Слушаю ваши указания, хозяин Фан.
– Ты собираешься жениться на ней?
– Я, конечно, хочу, но не могу.
– Почему?
– Это уже мое дело, старый. – Чжан Вэнь, покачав головой, сделал шаг в сторону выхода. – Не могу, и все. Находясь на службе у правительства, нельзя жениться. Ты что, не знаешь этого?
– Не смей больше переступать порог моего дома.
Чжан Вэнь засмеялся. Он щелкнул пальцем и сплюнул на пол.
– Когда захочу, тогда и приду.
Баоцин вспомнил, что Чжан Вэнь больше всего любил деньги. Может быть…
– Сколько хочешь? – спросил он, не отрывая взгляда от подонка. – Сколько хочешь, у меня есть деньги.
– Деньги мне нужны, старый, – сказал, смеясь, Чжан Вэнь. – Но человек мне тоже нужен. Теперь она моя, она меня любит. Я ее муж, не веришь, можешь спросить ее.
У Баоцина от злости помутился рассудок.
– Сволочь, – закричал он. – Разрази тебя гром, чтоб ты подох не своей смертью.
Чжан Вэня это стало забавлять.
– Нехорошо ругаться, старый. Осторожность никогда не помешает, когда дело имеешь с властями. Твой хороший друг Мэн Лян уже успел вкусить всю прелесть этого. Он думал, что сможет скрыться, но попался. Ну как? Раскинь мозгами. Ребенок в животе Сюлянь мой. Как я с ней поступлю, дело мое и тебя не касается. Не беспокойся. Я не буду относиться к ней плохо. Если все это возьмешь в толк, то и к тебе я буду относиться неплохо. – Он потрогал свою напомаженную, гладко уложенную прическу, закурил сигарету и не торопясь вышел.
Баоцин, сам не свой, словно лунатик, еле добрался до дому и прямиком направился в комнату Сюлянь. Ей не хотелось разговаривать. Что бы он ни спрашивал, она только улыбалась и отрицательно качала головой.
– Как же это ты? Эх, как же ты позволила ему себя опозорить? – доискивался Баоцин. Он чуть не сошел с ума. Лоб его горел, ныло сердце. – Скажи мне, как… как это случилось? – умолял он. Баоцин протянул руку, чтобы погладить ее, но передумал. Все это время она продолжала смотреть на отца с еле заметной улыбкой.
Баоцин не обратил внимания, как вошли тетушка и Дафэн. Он видел лишь лицо Сюлянь, ее тонкие губы были плотно сжаты, в глазах таилась какая-то трудно уловимая безысходность. Шлеп! В лицо Сюлянь попал огромный липкий плевок. Баоцин вскочил. Он схватил двумя руками жену и выволок ее из комнаты. За дверью он отвесил ей оплеуху и вернулся обратно. Дочь хоть и забеременела, но плевать в нее непозволительно.