– Да.
– Если мы не сумеем ее остановить, нужно по крайней мере предупредить Керована об опасности!
– Согласен, – сказал Алон. – Но чтобы нам воспользоваться этими Вратами, потребуется большая подготовка. Я никогда раньше не открывал Врата.
– А Хиларион учил тебя этому?
– Он научил меня основным принципам. Но предупредил, чтобы я не пытался открыть Врата. Он сам это сделал однажды, попал в другой мир и оказался порабощенным там на много тысяч лет.
Эйдрис вспомнила, что Алон уже упоминал об этом, и прикусила губу.
– Но если есть возможность шагнуть из одного места в другое, далекое, за одно мгновение, мы должны рискнуть! Иначе нам никогда не поймать Яхне.
– Знаю, – тяжело ответил он. – Позволь мне подумать, как это осуществить. А сама приготовь еду посытнее. Использование Силы отнимает много энергии… пища хоть несколько ее восстановит.
Эйдрис кивнула и в серых предрассветных сумерках принялась готовить еду. Она обнаружила, что у нее самой нет аппетита, но заставила себя есть, не зная, когда удастся снова перехватить. Алон механически жевал и глотал, не отводя взгляда от входа, изредка бормотал какие-то непонятные слова, как будто пробовал их на слух.
– Эйдрис, – сказал он, когда солнце на востоке поднялось над заснеженными вершинами, – дай мне на время твой талисман.
– Талисман… – повторила она неуверенно; потом, следуя за его взглядом, взяла посох с рукоятью в виде головы грифона и с глазами из кванской стали.
– Существует много способов открывать Врата, – сказал молодой посвященный, – но так как эти сделаны из кристалла, я считаю, что их можно привести в действие звуком. Если по кристаллу ударить, он издает музыкальный звук. – Говоря так, он постучал по центру кристалла головой грифона. Воздух заполнил чистый звенящий звук – в нем слышалась та же призрачность и необычность, которая привлекла внимание сказительницы ночью.
– Ммммммм… – пропел Алон, стараясь безуспешно повторить этот звук. Но голос его звучал слишком низко, да и слух подвел. Посвященный нахмурился, потом повернулся к спутнице. – Госпожа, ты можешь спеть эту ноту?
– Она высокая, – ответила сказительница задумчиво, – а у меня альт. Но возможно… Ударь снова, пожалуйста.
Он послушался, и Эйдрис повторила звук. Она чувствовала, что далека от успеха.
– Я много дней не пела, – пожаловалась она, – но, может, если разогреюсь…
– Постарайся, – попросил он.
Сказительница попробовала ноты, потом, через несколько минут, когда голос разогрелся, спела несколько песен. Алон улыбнулся, слушая «Волшебника с одним заклинанием».
– Будем надеяться, что у меня найдется больше, – заметил он.
– Ударь по кристаллу снова, – приказала сказительница, и, когда он послушался, ее голос взлетел, точно повторив ноту.
Кристалл засветился фиолетовым светом, окутав им лицо и руки Алона. На его поверхности что-то сверкнуло, юноша удивленно вскрикнул. В его руках оказался правильной формы кусок хрусталя, прозрачный с одной стороны, аметистовый с другой. Эйдрис с изумлением увидела, что поверхность зеркала оставалась нетронутой!
– Что это? – спросила она. Алон разглядывал дар зеркала, пропуская через него, как сквозь призму, солнечные лучи.
– Наш ключ к Вратам, – ответил он. – Надеюсь, он подойдет. Монсо! – позвал он, и кеплианец, осторожно фыркнув, подошел к нему.
Алон протянул руку и схватил жеребца за длинную переднюю ногу, потом конским волосом привязал хрусталь ко лбу Монсо.
– Что ты делаешь? – с любопытством спросила Эйдрис.
– Я не оставлю Монсо, – сказал Алон. – Он нам понадобится, если мы хотим догнать Яхне.
Наконец он закончил. Дар зеркала свисал в сетке из конского волоса у Монсо меж глаз. Алон сел в седло, протянул руку девушке. Он по-прежнему держал в правой руке ее посох.
– Когда я вызову ноту, ты должна петь ее как можно дольше, что бы ни увидела и ни почувствовала. Прошу тебя, пой, не останавливаясь, иначе мы можем погибнуть!
– Понимаю, – спокойно ответила она.
Послав Монсо вперед, Алон протянул руку к зеркалу. Но кеплианец с фырканьем отшатнулся от него.
– Спокойней, спокойней, приятель, – уговаривал юноша жеребца. – Я знаю, это трудно и непривычно, но ты должен стоять неподвижно, когда я ударю!
Еще дважды посылал он жеребца вперед, и оба раза в самый последний момент тот отскакивал.
– Монсо! – строго приказал Алон. – Пошел!
Полукровка сделал неохотный шаг вперед и остановился перед зеркалом, которое запотело от его дыхания. Алон ударил поверхность зеркала головой грифона, а Эйдрис подхватила ноту и держала ее…
… держала…
… увидела, как меняется поверхность зеркала, светится, становится туманной… прозрачной.
– Вперед! – крикнул Алон, наклонился и сильно ударил жеребца по шее.
С громким ржанием Монсо устремился вперед, его неожиданный прыжок чуть не сбросил Эйдрис. Голос ее едва не дрогнул, но она заставила себя продолжать.
Передние ноги кеплианца исчезли в аметистовом тумане, потом исчезла морда, шея, плечи… Эйдрис закрыла глаза, когда туман коснулся ее лица. Она испытала головокружение и перестала ориентироваться в пространстве.
Но несмотря ни на что, она продолжала устойчиво держать ноту и чуть позже почувствовала, что копыта Монсо коснулись камня.
Они находились в пещере волшебницы.
Почти с рыданием сказительница наконец смолкла и в отчаянии огляделась.
– Где мы? Я думала, мы окажемся там, куда ушла Яхне!
Алон повернул Монсо, стараясь не задевать стены, посмотрел на зеркало в глубине пещеры.
– Чтобы сделать это, мы должны пройти через то зеркало, – сказал он. Голос его звучал так устало, что Эйдрис удивилась, как он умудряется не упасть с коня.
– Тогда пошли! – воскликнула она.
Он мрачно покачал головой.
– Не думаю, чтобы в данный момент это было самое разумное, – негромко сказал он.
– А почему нет? – спросила сказительница. Ей не терпелось предупредить приемного отца об опасности. – Мы должны спасти Керована! И не можем терять время.
– Не забывай, что мы поедем верхом, а она идет пешком, – напомнил Алон. – И я думаю, что после тяжелой работы – ведь ей пришлось открывать не одни, а двое Врат – Яхне целый день будет отдыхать. – Он устало вздохнул. – Но это не самые главные причины, почему мы должны ждать.
– А какие главные?
– Вот первая, – ответил Алон. Выпустив повод Монсо, он взмахнул в воздухе посохом и произнес какие-то слова. Эйдрис показалась, что он говорит на том же языке, что и Яхне.
Зеркало послушно ожило, засветилось болезненно-пурпурным свечением, и Эйдрис отвернулась и в отчаянии вскрикнула.
– Это зеркало представляет темную строну лунного кристалла, и для нас очень опасно пользоваться им, чтобы попасть в Арвон.
– Опасно для наших душ, – согласилась сказительница, почти не разжимая губ. Видя это призрачное свечение, она поверила, что Алон говорит правду.
– Вот именно.
– Но, Алон, нам все равно придется рискнуть! Арвон в сотнях лиг отсюда, за морем! Мы не успеем догнать Яхне!
– Ты права, – согласился он. – Но не забывай, что есть и вторая причина, почему нам нельзя отправляться немедленно…
– Какая? – спросила Эйдрис, чувствуя сама сильную усталость. Казалось, у нее нет сил, даже чтобы держаться за пояс Алона.
– Я тебе покажу. – Он повернул Монсо и вывел кеплианца из пещеры, провел по каменистой тропе, пока они не добрались до поворота и не остановились на горном склоне.
На востоке вставало солнце, и никакие горы не заслоняли его. Алон указал на окружающую местность.
– Мы в Эскоре, миледи. Если не ошибаюсь, отсюда не больше половины дня пути до долины Зеленой Тишины.
– Долина Дахон! – сказала Эйдрис, вспоминая разговор с Дуратаном и Нолар. – Место исцеления!
– Да. Я знаю об этой долине с ранней молодости, конечно, но не мог сказать тебе об этом, не выдав себя, – печально сказал он. – Поэтому пришлось «открыть» этот свиток в комнате Нолар.