Жрец Тьмы передал сообщение, что не нужно тащить её к нему на Пустынные острова, он уже потерял к ней интерес. Занят другим важным делом.
Зато с ней хочет пообщаться наместница Кардоса в Галэрии. Так что, пора по-быстрому оттащить девчонку к ней в замок и можно смело возвращаться домой. Хорошо бы, а то уже столько дней тут протоптались почём зря.
***
Элли кусала локти: ну куда же смотрит эта троица защитников? А Иния какова: проболталась и молчит, за себя переживает. А как ловко Тин провела Виндорра! Быстро она учится, только не на тех существах эксперименты ставит. Да уж, большая сила в руках неопытной девы может и навредить!
Что-то пошло не так, нужно позвать Дириниэля. Пусть поднимет тревогу. Но с ним может связаться только Он. Тот, от кого голова кругом, и сердце стучит как неистовое. Тот, кто уже начал подозревать, что они создавали Гардариан вместе не случайно. И, возможно, ради златовласой подруги, демиург выйдет наконец из своего затворничества! И поможет ей! Нужно срочно связаться с ним!
Девушка с золотыми сияющими волосами снова взяла в руки шар и дала команду:
— Соедини с нахальным демиургом.
— Ваша команда не ясна, повторите запрос иначе.
— Позвони Даррену немедленно!
— Хорошо, набираю номер. Абонент не доступен. Вызвать повторно?
— Нет! Придётся лететь к нему! Я ему сейчас покажу «не доступен». Ох, я ему устрою!
Вместо колокольчикового смеха, эхом за златовлаской звучала буря. Кажется, один демиург немного заигрался. И прогневал Всесветлую. Ой, что будет!
***
Я возвращалась из забытья будто рывками, пытаясь глотнуть свежего воздуха. Но, отчаянно кашляя какой-то пылью, снова отключалась.
Наконец, сознание вернулось, вот только ясности не прибавилось. Я не на своей поляне. Мне ничего не видно, и дышать совершенно нечем. Хорошо, хоть магию я свою чувствую. Воздух ужасно спёртый, а на лице толстая шершавая тряпка.
Захотелось её сорвать, но руки оказались примотанными к туловищу. Ноги тоже были связаны, я почувствовала себя большой слепой жужелицей. Так себе ощущеньице.
Я не понимала, куда меня тащат, лишь слышала тихую ругань на неизвестном мне языке и хруст гравия под ногами похитителей. Со мной не особенно церемонились, волокли точно куль со старым тряпьем.
Наконец кто-то стянул мешок с моей головы, и, проморгавшись, я обнаружила себя в каком-то древнем подвале. Жаль, что пока приходила в себя, те, кто принес меня, быстро выпрыгнули в одноразовый портал. Я увидела лишь смазанные тени существ с зеленоватыми лицами. Всё-таки они, не случайно я их подозревала.
От обстановки вокруг меня замутило. На стенах чадили уродливые канделябры, как будто с магией здесь были категорически не знакомы. А картины, развешанные по стенам, наводили ужас. Кровавые бойни, всюду смерть и её звучание. Тьма. И вечное молчание, которое она порождает.
Внезапно дверь моей темницы заскрипела, загрохотала и, наконец, захрипела, нарушая гробовую тишину, но я была даже рада тому, что объявился мой похититель. С меня буквально спала пелена этой чёрной гадости, и я смогла немного взять себя в руки.
Однако того, кто предстал перед моими глазами, увидеть точно не ожидала! Я лихорадочно закашлялась и хрипло произнесла:
— Вы? Да быть того не может!
Глава 38. Шок и неверие — главные инструменты для пробуждения осознанности в драконах
Дракайна стояла и нетерпеливо притопывала ножкой, будто бы решая, что со мной делать. Я смотрела на неё в полном недоумении: для чего такой восхитительной красавице использовать столь подлые методы как похищение? Но потом, я невольно подковырнула, точно эфирным коготком, её прекрасную маску — за раздражение, направленное на меня. И тут я увидела — а точнее услышала — истинную личину майстриссы Данарры. Звучание её души.
И оно мне совсем не понравилось. Тьма отрывистыми клочьями висела вокруг неё, чернота её сути заполняла пространство мерзким ощущением переполненного и давно забытого мусорного ведра. Воздух показался сильно спёртым, меня затошнило. По телу пошла дрожь.
Я, той же жужелицей, полусидела-полулежала, прислонённая к куче тряпья в углу темницы. Но впечатление было такое, словно я прямо сейчас проваливаюсь в сточную яму и захлебываюсь помоями.