Я открыла рот, но от возмущения не смогла связать и двух слов, лишь в голове стремительно пронеслось: «Что? Мало мне обучения в трёх башнях? И когда я всё это делать буду? Ночью?»
Дракон, похоже, прочитал у меня на лице все сомнения и смёл их одним махом, наклонившись к моему лицу и проговорив глухое:
— Ты справишься, Тинарра, хранительница дара Всесветлой! Ты единственная, кто может справиться!
«Как он меня назвал? — Тут у меня появились сомнения в его адекватности, так что я сглотнула и не стала уточнять, обдумывая не особо разнообразный выбор. — Справлюсь, конечно, я и правда многое почерпнула от кристалла — выплыву. И что я спорю-то?»
Наконец, опомнилась:
— Хорошо, маэстро Виндорр, — я тонкой струйкой запускала в голос расплавленную сталь, — верю. В какое время будут дополнительные тренировки?
— После ужина. Завтра начинаются занятия, и вам, леди, нужно ещё обсудить с секретарём своё индивидуальное расписание.
Эльф недоумевающе таращился на нас, но вмешиваться не стал. На его смазливой мордашке, со столь располагающими к себе аметистовыми глазами, было написано явное удивление от недавней откровенности со мной. А ещё страх за меня из-за нападения и тотальное недоумение касательно всего остального. Он же не знает, что я дракон!
Тут я внезапно залипла, откровенно пялясь на гладко стекающие, практически белые пряди, мягко обрамляющие лицо «наследника престола». И всем своим существом ощутила, насколько не похожи они на драконовские взбудораженные кудри. Одни спокойные, как озёрная гладь, другие дикие, как неприрученный детёныш зубохряка.
И как же сильно и те, и другие отличаются от моих непослушных, а в данный момент тихо крадущихся в разные стороны, нитей волос цвета расплавленного серебра. «Точно пространство вокруг ощупывают. Хорошо хоть не змеи», — усмехнулась я про себя, увидев это самоуправство.
Вдруг что-то резко сдавливает грудь, да так сильно, что не получается выдохнуть. Воспоминания втекают вышибающим почву потоком, и, среди безумного количества разрозненных картинок, я, наконец, выбираю самую яркую.
Перед моими глазами, дальше уже довольно неторопливо, разворачивается полотно памяти. Я вижу девушку с серебряными волосами, которая стоит между светловолосым эльфом и иссиня-чёрным драконом. Их соединяют довольно толстые, но очень изящно переплетенные в спирали, золотые нити, стекающие к центру в единый сияющий шар. Шар Света. И внутри меня в этот момент пробуждается истинное знание о том, что это золотистое чудо является сердцем этого Мира и средоточием его магии.
Тут в меня начинает просачиваться темнота, но, перед тем как впасть забытье, я слышу невероятной красоты голос, переливающийся и звонкий, который произносит:
— От тебя зависит судьба Мира Гардариан, Тинарра, Свет Возрождающая! Не подведи нас! — Тут разум окончательно меркнет.
«Я отключилась. Снова. Ну куда это годится!»
Очнулась я от резкого запаха и громко ругнулась. Теми словами, которыми леди не выражаются. Хотя мои спутники уже к этому привыкли. Не могли водичкой побрызгать. Трэш крыт! Надо выучить новых ругательств, а то что-то я повторяюсь!
Следующие, более здравые, мысли были уже о том, что моё тело не привыкло к таким спонтанным перегрузкам. Мне и правда нужны тренировки. Не только ментальные, но и физические. Плюс я давно не обращалась в драконицу. И пусть я взяла её под контроль благодаря нескольким амулетам, но душу прямо пробирал её тоскливый зов внутри. Силовые упражнения и владение мечом! Вот что нам сейчас нужно! А потом полетать!
Я резко села и заявила:
— Мне срочно нужно в тренировочный зал! Вин, проводишь?
В тишине был ясно слышен звук двух клацнувших челюстей и звон выскользнувшей из рук целительницы чаши, с грохотом покатившейся по полу.
Глава 17. Новые тайны
Тем временем, в храме Тьмы бушевал мечущий слюной и проклятиями жрец:
— Что значит не вернулись с задания? Отряд лучших бойцов? Не смогли убить девчонку? Да не может этого быть!
Его паства, ползая перед ним на коленях, мелко дрожала и растекалась болотной жижей по серому каменному полу. Избранник Тьмы нависал сверху и подавлял волю. Его чёрный капюшон колыхался, из него торчал лишь жуткий оскал. Старец рвал и метал, а порою утробно рычал.