зять! Ну или занимаются целенаправленными попытками убийства себя о невозможных волшебных врагов, что здесь тоже не вполне возможно - мир-то обыкновенный вроде как, не магический. Я высказал всё, что думаю о глупых поступках Свон, почти сразу, как вернулся к Эмме после нашей недолгой разлуки, даже не в следствие, а скорее в течение которой она умудрилась попасть, во-первых, в проблему с FBI, во-вторых, в положение. Как это стало возможным, если Эмма вроде как по девочкам - это даже не вопрос, потому как она не совсем по девочкам. Если говорить честно, то Эмма не была настоящей натуралкой даже в своём сопливом отрочестве, как не была и лесбиянкой, как бы ни влияло на её формирующийся характер моё мировоззрение. Её очень редко интересовала половая принадлежность и даже внешний вид, если мы говорим о стабильных канонах, привитых обществом, у своего предполагаемого партнёра. Это был самый что ни на есть пансексуализм в не самом лучшем своём проявлении, потому как комплексы Эммы, с которыми мне не представлялось нужным бороться в большинстве своём, задавали достаточно низкую планку для партнёра и, соответственно, принижали саму Эмму. Что логично, мне самому это было ой как выгодно, но вот порой хотелось воспитать из неё настоящего, так сказать, по канону сказочного жанра узколобого героя, такого как большинство принцев из классических сказочек, но, боюсь, реальность не совсем располагала - да и я в жизнях своих ни разу никого не воспитывал, мне обычно хватало просто подождать до крупного геройства во взрослом состоянии, находясь где-то в стороне, просто смотря за жизнью героя и вовремя возникая, но вот тут был случай даже в чём-то поинтереснее, чем в Наруто. Там просто был демон, и в первой реальности, в которой я захватил тело ребёнка, этот посаженный внутрь бедного ребёнка демон чуть было не пришиб самую мою суть. Кстати, именно тогда я взял за правило не трогать детей и их становление в героев, а то мало ли там что и как. В этот же раз моё, в некотором роде, единение с подопечной произошло из-за того, что сердце моё всё-таки не окончательно зачерствело, да и не было в этом ничего такого особого - успокоить маленькую девочку, оплатив это крохами выплеснутой ею магии, которые дают мне возможность обретать мобильность и сваливать куда подальше, пока ребёнок не наиграется в самостоятельные решения и не исполнит определённые задуманные судьбой телодвижения. Конечно, до крайностей не доходило, но связаться с мудаком, которого я одобрил бы разве что по хлебалу, о чём и сказал после знакомства с ним - это высшая степень того самого самоуничижения, присущего Эмме в её ранние годы. Да и делать наперекор - это мы умеем, знаем, практикуем, да... Хотя, как я уже говорил, всё, что творит мой подопечный до своего геройства - это, чаще всего, то, что к нему, этому геройству, ведет. Информация, так сказать, проверена временем и количеством. Так вот, Реджина Миллс неуловимо изменилась, как только Генри вышел из поля зрения и слышимости. Она поднялась из-за стола и пригласила Эмму жестом идти за ней. - Сидр, - женщина легкими движениями разлила по стеклянным стаканам алкоголь, я же зашептал Эмме, что нужно как-то разрядить обстановку. - Прошу, пробуйте. - Вы хотите, чтобы я осталась ночевать? - ухмыльнулась Эмма, пригубив напиток. - Что вы имеете в виду? - Реджина посмотрела на мою подопечную со вполне уловимой враждебностью. - Я не думаю, что вы останетесь ночевать в этом доме. - Без разницы, - Эмма почти что залпом выдула весь стакан, так любезно наполненный приёмной матерью давно потерянного сына, я же едва-едва ощутил вкус, потому как был поглощён анализом реакции этой женщины на слова Эммы. - Я только что выпила алкоголь, и если вы гостеприимная хозяйка, то вряд ли выгоните человека в ночь, ехать по тёмной скользкой после дождя дороге... - Есть гостиница, - пожала плечами Реджина, едва удерживая свои ладони - они, кажется, подрагивали, думаю, чтобы не выплеснуть моей подопечной в лицо весь сидр из собственного стакана. - Пешком дойдете, не растаете. Моё гостеприимство имеет границы. Последняя фраза прозвучала до такой степени угрожающе, что Эмму передёрнуло, и она даже отступила на пол шага, но было ей кое-что всё же надо узнать, потому моя подопечная отбросила смутные ощущения, шептавшие об опасности как мне, так и ей, и перевела тему, сделав предложение, от которого сложно отказаться. - Мадам мэр, может всё же наконец обсудим с вами, что случилось с Генри? - Пройдемте в кабинет, мисс Свон, там поговорим. Хотя вас же это не должно волновать? Женщина пытливо взглянула на Эмму, неожиданно обернувшись и чуть было не поставив мою подопечную в неловкое положение, потому как её глаза сами нашли за чем следить, когда по лестнице поднимается такая шикарная женщина, и было не так уж легко Эмме сделать вид, что смотрит она чуть повыше поясницы, а не пониже. - Нет, конечно нет, - открестилась Эмма, - мне просто не хочется, чтобы, скажем так, это повторилось ещё раз, только гораздо хуже. Я, знаете ли, могу себе представить, что чувствует усыновлённый ребёнок. К моему сожалению. - Вы были брошены? - Ей незнакомо слово тактичность,- констатировал я, а Эмма лишь вздохнула, согласившись со мной без всяких связных мыслей. - И мне не так повезло с родителями, как Генри, - легко и на одном дыхании произнесла Эмма и примирительно развела руками, прежде чем зайти в кабинет по приглашающему жесту. - Что вы имеете в виду, мисс Свон? - полюбопытствовала Реджина, совершенно точно для поддержания разговора, потому как ей наверняка не было интересно ничего из жизни презираемого ею, как бы она ни пыталась это прикрыть равнодушием, человека. - Вас бросили несколько раз? - Вы... - Эмма порывисто вздохнула и споткнулась. - Вы поразительно догадливы, мэр. - Обычно, если ребёнка взяли, то могут и отдать, - пожала Реджина плечами и распахнула дверь. - Мы же проходили процедуру полного усыновления. А вы не хотели контактов. И не имеете права их требовать. - Я и не требую, - Эмма, зайдя в комнату и присев на диван возле кофейного столика. - Генри требует. Я думаю, один его каприз и вы, и я вполне можем исполнить. Я думаю, он легко во мне разочаруется за пару дней, больше я тут точно не пробуду. Я себя вполне трезво оцениваю. Он вправе считать, что был мне не нужен и из-за этого я его бросила. Если говорить грубо, то именно так оно и было. - Хм-м-м... - мэр отставила стакан с сидром и чуть склонила голову на бок. - Мне будет легче, если вы мне расскажете подробности, и я сама оценю, стоит ли это знать Генри. Идёт? - Если... - Эмму покоробило, и она припомнила мне мою характеристику этой контролирующей мадам, а затем продолжила говорить вслух, - вам это так надо, да? Контролировать его жизнь? - Возможно вам этого не понять, мисс Свон, - я ощутил вполне себе ясную усмешку, прослеживаемую в её тоне. - Но это материнская забота, пока он не вырос. Вы не имеете ни малейшего права влезать в нашу жизнь. И если я всё же вам дам... - Э-э, нет, - Эмма покрутила указательным пальцем в отрицательном жесте, перебив Реджину. - Это так не работает. Я же сказала, что так хочет сам мальчик. И если он вполовину так же хорош, как была я в его возрасте, и при этом настолько в себе уверен, что нашёл меня вопреки здравому смыслу, то он сделает так, как хочет сам. Думаю, с Генри, мисс Миллс, как и со мной, вам нужна немного другая тактика. *** Мэр Миллс едва сдерживалась, чтобы не дать нам в лоб. Это было по ней заметно, но конечно же не моей любимой, порой обладающей слишком толстой костью в районе лобной доли черпепа, подопечной. Конечно, мы ни на что не претендовали - на словах-то точно нет, но ведь для того, чтобы хоть что-то понять из происходящего и происходившего в жизни мальчишки, необходимо не заниматься запрещённым, особенно в нашем материнском случае, сталкерством, а официально как-то договориться о пребывании на определённый срок с настоящей матерью, ну и чтоб дитятко не решило, что весь мир против него и не сбежало как-то иначе. Чтобы, так сказать, было ощущение, что нужно только лишь немного потерпеть эту ненормальную, то бишь нас с Эммой, и всё образуется. Ну и, конечно, Свон мастерски перевела стрелки, и не будь это её сын, я бы даже погордился чуток. - Слушай, Лебедица, а ты не думаешь, что если мальчишка тут подвергается всё же чему-то вроде домашнего насилия, то ему за это капитально влетит? - Она не похожа на человека, который способен бить любимого ребёнка ради его же собственного блага, - глубоко копнув в природу отношений такого рода, но при этом крайне саркастически, заметила Эмма и добавила. - Я всегда слышу, когда ты обзываешь меня птицей. Есть определённая разница в переводе твоих мыслей в мои, если что. Я слышу что-то вроде Свон-птица, я же уже говорила. И предупреждала, что мне не нравится! - Да, конечно, - усмехнулся я, - больше нет иных проблем, кроме как обсуждать прозвища. В который, замечу, раз, лебедушка моя. - А сейчас это было как моя милая свон-птица. Заткнись. Молю тебя, мне одновременно смешно и хочется материться. Она не поймёт, если я не удержу лицо. - Ну так удержи, - посоветовал я и всё же примолк. В реальном мире затем развернулась целая эпопея словесной борьбы за право находиться в этом городе. Эмма была уверена в том, что собирается делать, и утверждала, что не собирается влезать ни в отношения между сыном и матерью, ни в бессмысленные и беспощадные пререкания о том, может ли он вообще находиться в