Посадил он меня, короче говоря, на стул, где сам раньше сидел, и стал осматривать и прощупывать место проклятия - пальцами его мне проминал, поглаживал, и постоянно при этом на меня косился, пронзительно глядя прямо в глаза. Словно никак не мог дождаться желанной реакции.
- Как вы утратили зрение? - как бы между прочим поинтересовался у меня мужчина. Похоже, он уловил нездорово слабые отсветы свечи в моем левом глазу. Бельма у меня там, может, и не было, но вполне было возможно заметить некоторое помутнение. Еще по прошлой жизни все это понимаю, на правом подобная беда была...
Ответил я предельно лаконично.
- Пожар.
- Пламя, говоришь... - покивал каким-то своим мыслям священник, продолжая все явнее и настойчивее меня тормошить. Постукивает по выступающей из плоти косточке локтя, давит все сильнее, и даже зачем-то пощипывает. И все заглядывает мне в лицо, следит за глазами, за мимикой, вообще за всеми моими шевелениями.
Почему-то начало напоминать о себе внушаемое откуда-то извне раздражение. Зашевелились и смутные, подзуживаемые проклятием желания настучать по башке всем присутствующим в монашеской келье, но совсем слабо. Подавить упомянутые соблазны было совсем нетрудно. А еще мне показалось, будто бы по коже в каждом месте, куда только прикасался фанатик, меня чуть-чуть жжет или, скорее, жалит током - будто статикой. Диагностика по-фэнтэзийному, полагаю...
- Вот оно как. - удивленно, даже растерянно произнес мужчина, оборачиваясь на, м-мать-перемать, Казухито и его наставника. - Видели, да? Не бесится совсем. - он вновь повернулся ко мне. - Слушай, ты где эту заразу вообще сыскать умудрился?
Несколько задумавшись к тому моменту, я и не сразу понял, что спрашивали сейчас именно меня, а не обо мне.
- Да, тебе я, тебе говорю. - хмыкнул святоша, отпустив, наконец, мою руку и опустившись на кровать между учеником и учителем. И все дружно, в три пары зенок смотрят на меня, как на чудо какое-то. А теперь нужно талантливо солгать, разбавив ложь толикой правды...
- Чистил гнездовья пещерных гобблов в недрах Хорды, - поначалу хотел про лесных сказать, но как-то глупо, наверное, прозвучит попытка подвязать получение смертоносного проклятия в простой норе посреди леса, - и там...
- Хорда? - резко приподнял вверх палец высокоуровневый, чем просил меня взять паузу.
Я нехотя кивнул, изображая некоторое нежелание трепаться. Пытался нащупать тот самый правдоподобный образ своенравного выходца с севера - за дикаря меня по внешности сразу же принимают, нужно только мимикой и словами соответствовать.
- И что ты там забыл?
- Резал тварей. - коротко ответил я. - Один. Я изгнанник.
- Как зовут? - тут же среагировал мужчина, жестом веля Казухито и его наставнику покинуть келью, что они незамедлительно и сделали. И вот этот жест мне крайне, крайне не понравился. Но выдумывать что-то новенькое было уже поздно, поэтому я решил назвать свое реальное имя. Дождался только, как из кельи выйдут лишние уши.
- Константин.
И я чуть себя по лбу не хлопнув, осознав, какую глупость сделал - назвался бы покороче, по-простому, блин, а так...
- Значит, Константин. - утвердительно произнес святоша, глядя теперь куда-то мимо меня, через мое плечо. Задумался о чем-то. На минуту почти задумался, пока я терпеливо ожидал ответа. Моя тронутая проклятием рука все еще лежала на столе, и мужик на нее периодически косился. - Значит, так...
Он кивнул на мою болезную конечность.
- Неизлечимо. - припечатал он одним лишь словом, блеснув при этом янтарной радужкой глаз. И этот необычный цвет я заметил только сейчас, ранее как-то не присматриваясь к святоше. - Подобная скверна для меня не новь - мы, служители Весны, весьма поднаторели в искоренении страшнейших недугов, но, понимаешь...
Я молчал, погруженный в месиво собственных разрозненных мыслей.
- Сколько срок? - после некоторой заминки уточнил у меня святоша. Хорошо еще хоть не спрашивает от кого именно подцепил. - Когда заразился?
На всякий случай я решил существенно приукрасить фактическую цифру, увеличив срок давности. Думаю, что будет правдоподобнее - слишком уж фанатик был поражен степенью, полагаю, запущенности дряни. Если скажу ему, что гадости и недели нет - наверняка меня может ожидать более въедливый допрос, а там поди разбери, что еще по моей личности вскроется. Хуже от такой лжи мне уже не будет, но может помочь сбить возможные ориентиры у гипотетических преследователей. Паранойя вовсю била тревогу, да-а...