- Здесь. - наконец, утвердительно произнес Юл, указывая хвостом на небольшой каменный бассейн. Эта подземная полость явно была рукотворной, слишком уж у нее очертания неестественные. Успели, конечно, за многие года или даже столетия нарасти сталактиты, потрескались борта того водоема - святыни, вероятно. Но место это явно непростое, и это не говоря даже о куче раскиданного тут, по камням, рванья.
В нем сейчас и копошилась Вивиэль, самым неподходящим для леди образом ползая на четвереньках по хладным камням.
- Одежда? - пробормотала она, перебирая непонятные ей элементы явно обработанной, идеально подшитой ткани.
Такой материал она прежде не встречала, очень грубая и очень крепкая нить, совсем не поддается на разрыв, хотя в физической силе Вивиэль, несмотря на ее обманчиво хрупкий вид, не откажешь. Даже бритвенно острое лезвие ее артефактного ножа испытывает определенные трудности при попытке проколоть или разрезать нити этого материала. Вспоминаются классические хашидские стёганки, которыми одоспешивается все их воинское кочевье, от простых коневодов до ханских сыновей - это надежная защита и от стрел, и от болтов.
«И от ружейных снарядов с осколками дворфийской взрывчатки, вероятно, тоже...» - промелькнула в голове Вивиэль очевидная мысль. И она же послужила ответом на кое-какие несмелые предположения альвийки о предназначении всего этого тряпья. Воинское снаряжение, определенно, от которого избавился Покровитель вскоре после своего прибытия в их мир. Но для войны какого рода оно предназначено? Где вообще может понадобиться столь чудное бронирование, неспособное защитить от мало-мальски серьезного взмаха клинка или удара тяжелым навершием булавы?
За всей этой порчей ценнейших улик Юл, что разумеется, смотрел с нескрываемым неудовольствием. Но Зенар ему дал ясно понять - начальству не перечить, никаких препонов не чинить и не выпендриваться даже в том случае, если она пожелает ему, кошаку, ушки почесать или усища подергать. Словом, дело у него малое - подчиняться. Как и всегда, что ему нисколько не претит - работа такая, что уж поделать.
- О-о! - по-девичьи воскликнула чему-то удивленная Вивиэль.
Пытаясь проколоть какую-то чудную майку-безрукавку, и без того уже поврежденную и рваную, вечно молодая альвийская дева наткнулась на что-то плотное внутри, не пустившее клинок дальше. И принялась яростно потрошить диковинку. Не сразу, не без грязных ругательств и долгих пыхтений, но у Вивиэль все же получилось вытащить из ее нутра прямоугольную, чуть вогнутую черную пластину с множеством вмятин и прорех. По ее состоянию нетрудно было догадаться, что разыскиваемого ими Покровителя в его прежнем, родном ему мире постигла смерть отнюдь не от старости.
- Что это? - резко обернулась она к Юлу, что с прищуром следил за ней.
Тот незаметно, но все же вздрогнул.
- Мне откуда знать? - честно, без вызова ответил он.
- Так предположи, болван хвостатый. Ты забыл, кем служишь короне? - зло прошипела Вивиэль, обнажая хищного вида клыки. Не сильно большие и из под губ не выглядывают сами по себе, но форма у них уж слишком, м-м, злая. Только за подобное вот строение челюсти другую такую подозрительную нелюдь церковники бы уже давно, наверное, затащили в свои казематы под ближайшей церквушкой на въедливые допросы и прикопали бы затем под ближайшей осиной. Но нет же, вот - госпожа Вивиэль спокойно расхаживает по королевству, водит дружбу с принцессой и помыкает даже такими могущественными личностями, как Зенар.
А если же поверить кое-каким участившимся в последнее время придворным слушкам, дошедшим до Юла из надежных постельных источников, темная альвийка с недавних пор здорово нервирует ярых ненавистников нелюдей среди представителей высшего дворянства, причем среди наследного - низы даже не упоминаются. Причина тому такова - госпожа Вивиэль, якобы пользуясь крайне близким знакомством с принцессой Зибеллой, одну за другой успешно проталкивает на подписание монаршей рукой аж государственного уровня инициативы, от безграничного финансирования подозрительных, непрозрачных публике проектов вплоть до принятия поправок к законам. Происходит же все вот это, как сейчас говаривают в клубах и салонах града Аскеллады, вопиющее непотребство, под патронажем старшего брата короля - фигуры весьма сумрачной, непопулярной и малоизвестной что при дворе, что за его пределами. Он же приходится и родным дядей принцессе, и пускай некогда он отказался от наследования престола по старшинству и вообще в пользу своего брата - власти в его незримых ныне руках оттого не прибавилось...