Наутро после первой ночи от Подгорного Леса эльф вдруг сказал,
– Ярик. Когда ты спишь, я и Тотон снимаем свои щиты.
– Зачем?
– Ты делаешь очень хороший полог. Через твои чувства мы на дежурстве чуем всё вокруг.
– Это вы здорово придумали.
– Ещё мы чуем Жёлтоглазого. Он меняется.
– Это я его меняю. По ночам.
– А что ты с ним делаешь?
Я рассказал.
– Хорошо быть метаморфом, – хмыкнул гном. – Тут коневоды многими поколеньями новые породы растят. А он раз-два и готово.
– Хотите, других коней так же сделаю?
– Давай! – соглашается гном.
– Не надо! – тут же возражает эльф. – Может быть, нам придётся расстаться с лошадьми. Если такой конь один будет, это никого не удивит. Просто очень хороший конь. Редко, но бывает. А если несколько, это уже новая порода. Появятся вопросы, на которые будут искать ответы.
По дороге гном откопал свой схрон с медными монетами и, очень довольный собой, разделил на три части. Две монеты остались лишними.
– А это мне. За то, что на себе дотащил это сюда.
Визит на одну ночь в Горячие Озёра поразил меня. Оказывается, сюда успел добраться мой рассказ в пивной Двугорбой, обрастя многочисленными подробностями. И ему поверили все. Этот староста вечно скрывает правду, а они, оказывается, чуть не погибли все. Наша троица стала героями, а комнаты в свеже-построенной гостинице нам достались бесплатно. Друзьям, чтоб не разочаровать набившуюся в таверну публику, пришлось снова устроить поэтический диспут.
В этой публике я сидел в сторонке, в дальнем углу. Туда ко мне и подсел никем не замеченный староста.
– Скажите, уважаемый. Что стало с нашим конюхом? Его увели эльфы.
– Это он провёл орков по тайному ходу в город, – говорю я.
– Я так и понял. Теперь этот ход мы заделали. Зачем он нужен, если про него орки с гоблинами знают.
– Правильно.
– А конюха нам эльфы не отдадут?
– Зачем он вам? – удивился я.
– Мы его повесим за воротами.
– Не получится. Эльфы его уже казнили. По своему. И я думаю, он предпочёл бы быть повешенным.
– Вот как... – Староста грустно покачал головой. – А мы уж и виселицу построили. Скажите, тут слухи ходят, что орки чуть не сожгли нас всех. Но ведь это же неправда. Я то знаю, владетель был здесь за два дня до той ночи.
Я хмыкнул. Старосте не нравятся обвинения во лжи, когда он говорит правду. А как ему понравится обвинение там, где он правда солгал...
– А скажите, вы не узнали, что погасило все огни?
– Был ещё один шаман... – староста сделал честный взгляд и, разведя руки, посмотрел мне в глаза, слегка улыбаясь. Именно эта показушная честность убедила меня в моей правоте.
– Послушайте, уважаемый. Я не житель вашего доброго города. Вся моя жизнь – игра со смертью, и порой от правды зависит, кто выиграет в этой игре. Ваша ложь с третьим шаманом хороша для этого города. Но меня интересует правда, и только она.
Староста сграбастал обоими руками свою кружку, подвинул её к себе вплотную, зыркнул по сторонам – не подслушивает ли кто, и опустил взгляд в кружку,
– По правде, никто и не искал ответа, – заговорил он совсем тихо. – Как мы шамана показали, все и успокоились. Прошло оно и прошло. И больше не будет.
– Жаль. Вы очень умно придумали с этим шаманом.
Староста натянуто улыбнулся и, быстренько распрощавшись, ушёл.
Наутро мы выехали на юг. Вокруг нас снова летали сторожевые бабочки, что и позволило нам на второй день засечь стоянку каравана в небольшой рощице в стороне от дороги.
– Караваны стоят по ночам, а днём ходят, – изрёк мудрость гном. – Что то тут не так. – И мы решили к ним свернуть.
Тут явно что-то случилось. Охрана нас заметила поздно, все были злые, а главный караванщик сидел с потерянным видом у костра, из его правого глаза текли скупые слёзы, а из левого нет.
– Что тут случилось? – спросил гном.
– Нас ограбили, – ответил один из стражей. – Наложили сонный наговор на караван ночью и ограбили всех.
– Да что ж такое, – удивился я. – И месяца не прошло, как на материк вступил, а уж третья банда. Неужели от них леса почистить некому?
– Пять лет... – караванщик застонал. – Пять лет водил я караван. Пять лет наживал добро. И всё, всё прахом. Что теперь оставлю детям в наследство. Отцу лекарство теперь купить не на что. Как товар продам, только со стражей расплатиться хватит.
– Я узнаю этот след, – тихо сказал эльф и снял с края повозки длинный волос. Рыжий.