─ Что? Что мне сделать, чтобы ты перестала так убиваться? ─ рычит, хватая за плечи, и этот звук больше похож на мурлыканье большого дикого кота, волнами касающееся кожи. ─ Просто скажи, что я должен сделать?!
─ Заставь меня забыть. Хотя бы на сегодня… причини мне ту боль, которая вытеснит всю эту мерзость, ─ прошу, ощущая, как в глазах собираются слёзы, и Дем целует так яростно, как умеет, сметая мои жалкие всхлипы, а я знаю, что если сегодня и буду плакать, то эльфы тут будут совершенно ни при чём. А вот насчёт них – не уверена…
Я сама тянусь к его ремню, а он не останавливает, вступая в противостояние с моим языком, и пока мой рот почти насилуют, избавляюсь от него. Яростно дёргаю вниз молнию на штанах, и Дем, мгновенно оторвавшись от моих губ, настолько шокирован этими действиями, что позволяет мне всё, включая высвобождение своей плоти.
─ Зайка…
Я молча сжимаю свои пальцы на твёрдом горячем стволе, чувствуя, как увлажнилась сама, и ноздри моего зверя трепещут, улавливая мой усилившийся аромат, уже смешавшийся с его запахом возбуждения. Меня ведёт, голова кружится, но я уверенно опускаюсь на колени, протягивая Дему его же ремень, и он словно заворожённый накидывает его мне на шею. Я дёргаюсь, буквально впечатываясь в его бёдра, но в моём взгляде, обращённом к мужчине, нет ни грамма сомнений.
─ Я не умею быть нежным, ─ предупреждает, прохаживаясь пальцами по моим губам, и чуть сжимает челюсть, чтобы я открыла рот шире.
Не ври, Доберман, я уже всё о тебе знаю. И если мне нужна боль, то тебе – искупление, а у меня нет иного выхода, кроме как им стать.
─ Мне и не нужно… ─ тем не менее, отвечаю, сама заводя руки за спину и дотягиваясь губами до бархатистой кожи, проходясь по ней языком.
Дем шипит, и долго не выдерживая, вцепляется пальцами в мои волосы, притягивая к себе ещё ближе. Фиксирует мою голову в надёжном захвате, скользит головкой по моим губам, и я обхватываю её, пытаясь вобрать в себя, пока горло сдавливает ремень.
─ Дыши носом, ─ хрипло командует Дем, а потом толкается в мой рот, проходясь по нёбу, и упирается в глотку, которую я пытаюсь расслабить.
Я никогда этого не делала. Не тренировалась на бананах или девайсах, а теперь понимаю, что это к лучшему, потому что всё так, как и должно быть. Моя неопытность и его настойчивость, моя беспомощность и его уверенность – всё это сносит остатки моей скромности в бездну, заставляя ощущать себя раскрепощённой. И мысль о том, что сюда в любой момент может кто-то войти, делает меня ещё более влажной.
─ Чёрт, зайка… Я долго не продержусь, ─ хрипит от сдерживаемых стонов мой мужчина
А я двигаю головой быстрее, беря его всё глубже и глубже, пока не понимаю, что упираюсь носом в его живот с чуть жестковатой дорожкой волос. Он хочет отстраниться, чувствуя приближение взрыва, и я тоже его предвижу, заметив, как напряглись все мышцы в этом сильном теле. Но не позволяю. Выпускаю когти и впиваюсь ими в обнажённые ягодицы, пуская Дему кровь, и он кончает с бешеным рыком, обжигая горло своим горячим семенем.
Дышим оба, словно пробежали кросс, и мне немного страшно поднять взгляд, потому что не знаю, как он теперь будет на меня смотреть. А потом посылаю нахрен свои сомнения, первая поднимаясь на дрожащих ногах, и, глядя во всё ещё пылающие глаза, заявляю, показательно собрав языком пару капель, оставшихся на губах:
─ Ты вкусный.
И если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно горела в адском пламени.
44
Демьян
Если я и сдохну, то вина в том будет исключительно её…
Зайка, кажется, хорошо понимает, что наделала, и что от превращения в одержимое животное меня останавливают лишь крупицы терпения, но я каким-то чудом держусь. Держусь, несмотря на всё ещё бурлящую в венах похоть, и Ада прекрасно видит, в каком я состоянии.
─ Что? ─ тянет невинно. ─ Может, мне ещё и извиниться? Или всё было так ужасно, что у тебя даже настроение испортилось? Вот уж никогда не подумала бы…
Похоже, меня только что использовали, но как это ни странно, такая она мне нравится больше, чем опустошённая и обречённая.
Почти за секунду успеваю натянуть штаны и оказаться рядом, вновь запустить руку в её густые волосы, чуть оттянуть, чтобы снова с головой погрузиться в серые океаны глаз, захлебнувшись там с концами.
─ Значит, тебе хорошо, когда другим плохо? Никогда бы не подумал… ─ возвращаю её же слова, едва касаясь опухших губ.
─ А ты ещё не понял? ─ язвит, оставаясь собой до конца, а я набрасываюсь с поцелуем, не давая ей вставить ещё слово, и отпускаю, только когда воздух в лёгких заканчивается у нас обоих.