Буквально сбежав в спальню, я снова пытаюсь переместиться, настроившись на свою цель, но видимо в лесу это была разовая акция, и мне помогли. В отчаянии даже не знаю, чем себя занять, чтобы не сойти с ума от ядовитых мыслей, прокручивающихся в голове заедающей пластинкой, и даже написание новой книги не помогает – без Дема у меня совсем не хватает нужных слов, а я будто топчусь на месте, по десятому разу переписывая одну и ту же строчку.
В конце концов это так утомляет, что я иду в оранжерею, где провожу оставшееся время до вечера, общаясь с растениями и избавляясь от сорняков. Это занятие помогает успокоиться, рассказать о своих печалях тем, кто умеет слушать, но боль это всё равно не утешает, хоть и становится самую малость легче.
А ночью пропахший чужими запахами, кровью и боги знают чем ещё, Демьян возвращается, когда я ворочаюсь в постели юлой. Рядом он не ложится – стоит надо мной, думая, что не слышу, бережно касается волос, а потом словно в испуге отдёргивает руку, уходя дремать на неудобный диванчик у окна. Я терпеливо жду, пока его сморит неспокойный сон, а потом подхожу ближе, боясь его спугнуть, и рассматриваю мужчину на предмет ран или других отпечатков.
Под его ногтями едва заметна кровь, а на шее отчётливые засосы, и где-то даже следы помады, словно кто-то изо всех старался оставить их, но ему, похоже, это было только в радость. Мне, кажется, хотели это продемонстрировать, а я, видимо, сильно ошиблась.
У боли нет предела, когда это касается души…
* * *
Все оставшиеся дни до нашего путешествия к эльфам меня упорно избегают, заставляя испытывать эмоции, каких я ещё не знала. Болезненная ревность и глухая, сжирающая изнутри ярость – только верхушка этого айсберга, благо их можно выплеснуть с Демоном, ставшим моей персональной нянькой, а ещё ночным кошмаром, но я тоже не облегчала ему жизнь.
Преступно ранний каждодневный подъём с угрозами облить меня ледяной водой продолжался в подвале отжиманиями и силовыми тренировками, а потом из меня буквально выбивали всё, не жалея. Не знаю, где этот сумасшедший так учился управлять своим телом, но достать его хотя бы раз было так же сложно, как балансировать на канате в цирке, особенно если ты никогда этого прежде не делал.
Сегодняшнее утро тоже не отличается моими успехами, только моя злость, скопившаяся за неделю, достигает такого апогея, что сдерживать её уже становится невозможным. Дем со мной не разговаривает, неизвестность вымотала меня окончательно, и, кажется, я схожу с ума в этом доме, где всё пропитано им.
─ Мне нравится этот блеск в твоих глазах, ─ замечает Демон, уже повалявший меня по полу. ─ Ещё немного – и сможешь даже ухватить меня за волосы! Никогда не видел такую бездарность, как ты с таким-то потенциалом…
И эти слова, как детонатор приводят к взрыву. В первое мгновение, когда я бросаюсь на него, он кажется удивлённым, а я пользуюсь этой секундной заминкой, и мне хватает времени, чтобы на всей скорости сбить его с ног. Падаем вдвоём, но я не даю подмять себя – кусаюсь и царапаюсь, как в последний раз, вступая в борьбу с парнем, словно сделанным из стали, выпускаю наружу всех своих бесов, уже давно жаждущих погулять на свободе, и мне абсолютно всё равно, что обо мне подумают.
Демон с большим усилием хватает меня за запястья, чтобы ненароком не выцарапала ему глаза, потому что я уже не вижу граней в этой вспышке бешенства. Мы катаемся по полу, каждый пытаясь перехватить контроль, отобрать его друг у друга, и во мне не утихает ураган, подгоняющий избавиться от этой черноволосой преграды. Я даже боли не чувствую от его стиснувших мои руки пальцев – оказываюсь верхом и с силой сжимаю бёдрами твёрдое тело так, что даже слышится хруст, и это впервые, когда я так хорошо чувствую свои возможности.
─ Ладно, сдаюсь! Я понял, и готов даже извиниться, ─ охает он. ─ Уделала, признаю! Только отпусти, женщина-кошка…
Когда мы приходим в себя после этого безумия, оба всё ещё валяемся на полу, дыша, как загнанные лошади, и мне приятно, что в этот раз не я одна в таком состоянии.
─ Давно бы так… ─ доносится его похвала, но мои мысли уже не здесь.
─ Ты знаешь, что с ним случилось? ─ спрашиваю без надежды выяснить правду, но попытка не пытка. ─ Ты же с Демом какое-то время, и явно знаешь, насколько всё было для него непросто.
─ Это он тебе должен рассказать, киса – не я, ─ с улыбкой заявляет это нечто, но в разноцветных глазах, обращённых ко мне, бездна серьёзности – мне кажется, он и сам не в восторге от поведения своего лидера, и всё, что с ним творится, отражается на всей команде. Сколько бы их ни было. ─ Поверь, если он нам никогда ни о чём не говорил, значит, и тебе знать не стоит.