Я чувствую, как быстро поменялось его настроение, и теперь от нежного щеночка, каким он недолго был, не остаётся и следа. Его член упирается между моих ягодиц, и Дем тут же резко двигается, усиливая скольжение, напирая, будто жаждет прямо здесь и сейчас заявить на меня свои права, а я понимаю, что сдалась бы.
Эта близость какая-то отчаянная, сумасшедшая, и его голод сейчас как никогда прежде отзывается во мне. Губы клеймят плечо и шею, клыки едва задевают вену, желая впиться, а я совсем теряю контроль, подставляясь для укуса, которого не следуют – только настойчивый язык блуждает по бьющейся жилке. Пальцы находят пульсирующую бусину клитора, проходятся по ней в неистовой, нетерпеливой ласке, вторя движениям бёдер сзади, и остальной мир снова перестаёт иметь значение.
Воздух сгущается от пара и нашего сбитого дыхания, а после мы срываемся в пропасть одновременно. У меня даже уши закладывает от такого стремительного оргазма, и сердце грозится совсем сойти с ума, но я прекрасно слышу пульс Дема, достигший максимума, и это меня успокаивает. Вода смывает следы нашей страсти, но мы по-прежнему остаёмся в том же положении, даже не двигаемся, будто пытаясь запечатлеть этот момент во времени.
Но это не может длиться вечно.
Чуть отдышавшись, я первая разворачиваюсь в его руках, чтобы увидеть, как Дем растерян, что в очередной раз не удержался, а ворон на его груди на этот раз больно обжигает, стоит мне только коснуться рисунка. Но я всё равно обвожу пальцами пылающий живым пламенем контур, и он медленно начинает гаснуть, успокаиваться от моих лёгких поглаживаний, а сам Демьян стоит окаменелым истуканом, закрыв глаза.
─ Посмотри на меня, ─ почти требую, потому что он отчего-то отворачивается, однако стоит мне ухватить колючий подбородок, его взгляд пронзает меня миллионом оттенков алого. ─ Ты сказал мне не думать, и я тоже настоятельно рекомендую тебе прекратить ненавидеть свою сущность. Ты не сможешь закрыться в себе и не показывать когтей и клыков. Ты такой, какой теперь есть… или был, и это никто не сможет изменить.
Внутренней борьбы такой силы, отразившейся на его лице, я не припомню, однако признание оглушает меня гораздо больше, чем даже его эмоции.
─ Я боюсь сделать больно тебе. Как ты не понимаешь? ─ прижавшись своим лбом к моему, выдыхает он. ─ Каждый раз я хожу по грани, но остановиться не могу. Меня к тебе тянет сильнее, чем любым магнитом, и это страшно… Зайка, мне кажется, рядом с тобой я могу рехнуться.
Его руки вновь оживают, в лёгкой ласке поднимаясь по моим бокам, ложатся на плечи, а дальше ладони касаются моих щёк.
─ Ты не можешь причинить мне боль, ─ заверяю я и не позволяю больше отвести от себя взгляд. ─ Я это знаю, и в глубине души ты это знаешь тоже. Просто прекрати себя ненавидеть.
Похоже, я попала в самое сердце Дема, только вместо того, чтобы отрицать, он просто целует, прерывая этот болезненный, как незаживающая рана разговор, а я… Я запихиваю свои собственные страхи как можно глубже, потому что больно он мне вполне может сделать снова. Но только если опять уйдёт.
Остальное я выдержу.
____________________
Я не знаю, как часто здесь теперь будет прода, но знаю, что есть те, кому по-прежнему она нужна) Спасибо вам за это ^^
42
Ада
Ещё некоторое время позволив себе задержаться в душе, где кое-кто собственноручно решил меня вымыть, не считаясь с моим мнением на этот счёт, мы идём в столовую академии. Несмотря на раннее утро, вокруг уже ощущается жизнь, а местные домовые и другие духи готовят еду, занимаясь своими маленькими, незаметными делами.
Дем ведёт себя подозрительно покладисто, вновь превратившись в ласкового пса, берёт меня за руку, и пока никто не видит, трётся щетиной о мою шею, словно прося прощения за всё. Я могла бы затаить обиду на то, что он делал и ещё наверняка соберётся сделать, но сложно злиться на того, кто может умереть в любой момент, как, собственно, и я. Именно поэтому я просто впитываю в себя эти мгновения, когда мы остаёмся наедине, потому что не знаю, сколько ещё это продлится.
─ Когда вернёмся к эльфам, буду спать в твоей комнате, ─ предупреждает, и даже несмотря на вкрадчивый ласковый тон, это звучит, как угроза. ─ Я буду очень зол всё это время, так что лучше тебе не надевать пижаму. А ещё лучше, если ты просто смирно будешь лежать.
У меня от этих слов всё сладко сжимается, и он это хорошо знает, будто бы невзначай опустив свою руку мне на талию, а мне приходится вспомнить о неприятном.