Иван Игоревич улыбнулся, поднялся и протянул мне свою руку.
- Вставай, у нас есть ровно двадцать минут, мы как раз успеваем.
Я улыбнулась и вложила свою холодную ладонь в его горячую, уверенную руку. Начальник потянул меня к себе, чтобы я не упала придержал за талию, ну или за то место, где она должна находиться. Он подошел к своему креслу, сел и стал смотреть на меня в ожидании.
- Может не стоит? – мое щеки опалило жаром смущения. – Со мной правда все в порядке.
- Маш, давай не нарушать традиции. Тебе сейчас плохо, и я готов выслушать, ну же, смелее.
Я села к нему на колени, прижалась щекой к его груди и уткнулась носом в рубашку.
У нас есть глупая традиция, которая появилась в день нашего знакомства.
Как-то я ехала в метро на собеседование в фирму, жутко опаздывала. Водить не умею, на такси ездить не люблю, автобус пропустила, вот и осталось только довериться метрополитену. Но мои беды если и приходят, то все и сразу. Пока спускалась по эскалатору, одна сумасшедшая женщина сбила меня, я упала, сломала каблук, уголок плаща застрял в механизме эскалатора, пришлось дернуть за ткань, что есть силы, в итоге плащ порвался. Я думала, что на этом все закончилось, но нет. Вагончики были все забиты, я еле втиснулась между студентами, при этом стараясь пройти поглубже, боясь, что при следующем открытии дверей меня вынесет вместе с толпой. Кто-то сбоку больно ударил своим острым локтем меня под ребра так, что на мгновения у меня даже звездочки заплясали перед глазами. Все бы ничего, я пролезла подальше, могла держаться за поручни, но тут на моем горизонте появилась та самая женщина, что толкнула меня на эскалаторе, сейчас она снова шла в моем направлении и вновь не видела меня. Я никуда не успела спрятаться. Поезд резко остановился, женщина стала наваливаться на меня, а я не всесильная. Рука не выдержала такой нагрузки, и я отпустила поручень, падая в ожидании боли и позора. Боли не было. Я приземлилась на колени мужчины, который до этого пытался встать, чтобы по всему видимому уступить мне место. От стыда я закрыла глаза и прижалась к нему, шепча «простите, пожалуйста, простите, я не специально», боясь гнева и того, что я его раздавила. Но вместо этого он одной рукой приобнял меня за талию, а второй погладил по плечу.
- До моей остановки двадцать минут, - прошептали его губы мне на ухо, - поэтому я готов тебя выслушать.
И я рассказала ему все, что опаздываю на собеседование в известную фирму, что дома сломался принтер и я не успела распечатать резюме, держа его на карте памяти, что опоздала на автобус, у меня сломался каблук и порвался плащ, что в таком виде меня точно не возьмут на работу в качестве помощницы директора. Я все говорила и говорила, пока не услышала название своей станции. Я попыталась встать, благодаря мужчину за то, что он меня выслушал и успокоил, но он не позволил. Прижал к себе еще сильнее и прошептал: «Ты принята».
С того дня я стала работать на этого мужчину и у нас появилась с ним традиция «двадцать минут истины». Когда ему плохо, то он ложиться головой на мои колени и рассказывает все, что его тревожит, а я глажу его волосы успокаивая его и себя. Когда плохо мне, то я сажусь к нему на колени и плачусь о своих переживаниях, как маленькая девочка.
- Что на этот раз? Петр опять нагрубил? Люся нахамила? В столовой пирожки кончились?
- Нахал!- я улыбнулась и стукнула кулачком его по груди.
Иван Игоревич расправил мой кулачок и прижал ладонь к груди.
- А если серьезно, что случилось?
- Туфли жмут, - серьезно сказала я и громко вздохнула.
- И это все? О, женщина. Я тут за нее переживаю, думаю, что у нее что-то серьезное. А ей всего лишь туфли жмут.
- Мне мама звонила.
- И?
- Сестра выходит замуж. Сестра, но не я. Это ее вывело. А затем она вывела меня.
- Почему она так сильно хочет выдать тебя замуж?
Потому что от моего брака зависит ее состояние, хотела сказать я.
- Потому что я ее единственная дочь. Она хочет показать отцу что воспитала меня самой умной, самой-самой. Что я лучше его другой дочери в сотни тысяч раз. Поэтому на ее свадьбе я тоже должна быть с мужчиной и желательно, чтобы он был лучше ее мужа. Только мама забывает, что Марина красавица, а я ... – тяжелый вздох, - это я.
Я почувствовала шлепок на своей пятой точке.
- Ай!
- Будешь так говорить, отлуплю. Ты действительно самая умная девушка, которую я когда-либо видел. И я не думаю, что в этом заслуга твоей матери. Это только твоя заслуга. А что касается этой чертовой свадьбы, то хочешь я с тобой туда пойду? Не буду скромничать, я красавчик и у любой девушки текут слюни от меня, и от моего взгляда между ног образуется лава. У любой, но не у тебя.