- Ага, записку… я видел. «Кактусы поглощают плохую энергетику, поэтому держи их всегда рядом с собой». Это по-твоему смешно? Хотя да, смешно, - шеф засмеялся, а потом резко замолчал. - То есть я богатый дурак, который оплачивал ей ее… сиськи?
- Ой, - я не подумав схватилась за кактус и больно укололась.
- Осторожней, - шеф сел рядом и стал осматривать мою руку, вытаскивая торчащие иголочки, - оставь все так. Завтра придет Нина Петровна и все уберет.
- Нельзя оставлять корни оголенными. Они так и погибнуть могут. Если Вам так не нравятся эти цветы, то я могу забрать их себе, возможно, я смогу сделать так, что они зацветут и тогда Вы поймете, что кактусы прекрасны.
- Маш, - Иван Игоревич потащил меня в ванную, подставляю мои пальчики под струю воды, смывая следы крови, - мы же договаривались, что когда я без галстука, то мы не босс-подчиненная, а друзья.
- Прости, - я вытерла руки о салфетки и повернулась лицом к Ивану. Дотронулась холодной рукой до пострадавшей щеки. – Сильно болит?
- Немного жжет, а так не страшно.
- Нужно обработать, - я взяла аптечку в одну руку, другой рукой потянула за рукав начальника в сторону гостиной. Я села на мягкий диван и похлопала ладошкой по месту рядом с собой. – Иди сюда.
Он стойко терпел все мои пытки. Я тщательно и очень медленно обрабатывала все царапины. Только один раз он сощурился и совсем по-детски попросил подуть на ранку. Я дула и улыбалась, ей богу, как дура.
- Что? – тихо спросил шеф, немного приоткрыв глаз.
- Это все так… так, - не знаю, какое слово подобрать, - мило, - все же выдаю я.
- Это ты милая, - он наклоняется ко мне ближе, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.
Рубашки!
- Черт, - я вскакиваю с дивана, вся милая обстановку тут же растворяется, - внизу Лука ждет, когда я вынесу костюмы. Ты меня отвлек, сколько времени прошло? Показывай какие костюмы нужно отправить в химчистку.
- Все, - спокойно говорит Иван и тоже встает с дивана. Он направляется в свою комнату, по пути расстегивая рубашку и швыряя ее на пол.
- Как это все? А в чем ты пойдешь завтра на работу?
Иван оборачивается, и я вижу его голый торс и грудь, на левой груди красуется татуировка в виде альбатроса. Сердце начинает стучать где-то в ушах. Дышать становится труднее. Действительно, он красивый. Очень красивый. Иван будто не обращает внимание на мой застывший взгляд. Продолжает играть мышцами, вытаскивая из гардеробной огромную кучу костюмов.
- Мне по-твоему надеть больше нечего?
- Если честно, я была уверена, что ты и спишь в костюмах, а может быть и родился в одном из них.
- Мне нужно переодеться, ты выйдешь или поможешь?
- Я думаю, что ты сам отлично справишься, - отвечаю я уже будучи в коридоре.
Не вздумай смотреть на него такими глазами. И думать о нем не думай. Он бабник. Переспит и бросит.
Если переспит. Для этого ему глаза выколоть нужно.
Ой да ладно, он и сам сказал, что не против залезть тебе под юбку.
Он сказал это лишь для того, чтобы поддержать и успокоить.
Хватит!
Настроение вмиг исчезло. Мои тараканы правы. Закатай свою губу Маша и вытри слюни. Он не воспринимает тебя как женщину. Пока Иван переодевался я собрала всю рассыпанную землю, разбросанные кактусы, осторожно пересадила их в баночки из-под джема, на первое время сойдет, а потом куплю новые горшки.
- Мы готовы, - гордо произнес Иван и выкатил из комнаты два больших чемодана на колесиках, сверху одного из них находилась полностью забитая спортивная сумка.