- Ты куда собралась? – на меня смотрят удивленные глаза Вани. Он тяжело дышит, кажется, бежал.
- Мне нужно побыть наедине с собой.
- Ты можешь сделать это в комнате. Зачем уезжать? Я тебя не отпущу.
- Что ты там обычно делаешь? – передразнила я мужчину. – Обвиняешь всех во всевозможных проблемах, оскорбляешь и отталкиваешь? У тебя отлично получается, продолжай в том же духе, и ты скоро останешься один. Тогда тебе никто не помешает.
- Маш, я был не прав, выйди и мы поговорим.
- Сейчас я хочу побыть одна и как можно дальше от тебя, - я отталкиваю его руку и закрываю дверь. Пока не поздно блокирую замок и откидываюсь на спинку кресла, стараясь не обращать внимание на удары по стеклу. – Пожалуйста, поедемте уже.
- Куда Вас отвезти?
- Куда-нибудь подальше.
Глава 19.
Таксист высадил меня у Марфо-Мариинской обители. Не смотря на поздний вечер ворота были открыты, будто меня здесь ждали. Я прошла по дорожке вдоль белокаменного храма в глубь монастыря, туда, где летом распускаются прекрасные цветы, туда, где можно найти покой для своей души. Розовый сад принял меня, как родную. Говорят, что на территории монастыря и сейчас действует приют для девочек-сирот, так может быть мне здесь так спокойно, потому что я такая же заблудшая сирота, которой совершенно некуда податься?
Здесь все казалось таким правильным, таким родным и настоящим. Тихие переулки, невысокие изящные здания, старинные храмы, белая каменная стена Обители – это место проникнуто духом старой Москвы, той самой, из рассказов Бунина и Шмелева. Казалось бы, это центр города, в паре километров Кремль, ночная столица шумит, живет, отрывается по полной, а тут тишь и благодать. А еще небо, вы когда-нибудь видели звездное небо в больших городах? Я никогда, а здесь оно казалось таким красивым, сияющим, звезды были совсем рядом, кажется, встань на носочки, протяни руку, и ты обязательно ухватишься за одну из них.
И почему я раньше сюда не приходила. Кажется, здесь я могла найти ответ на любой интересующий меня вопрос.
Гуляя по тропинкам, вдыхая такой чистый и свежий воздух, улавливая едва заметный аромат роз, которые уже давно отцвели, но с божьей помощью продолжали о себе напоминать, я успокаивалась. Моя голова была легкой, мысли улеглись по полочкам, позволяя мне все обдумать.
Мы все живые существа, мы эмоциональны и каждый имеет право погружаться в свои эмоции, каждый имеет право на высказывание своих чувств. Если мы не будем давать волю нашим чувствам, открывать душу, выпуская все скопившееся там на свободу, то однажды просто перегорим. Превратимся в бездушные куклы. Поэтому Ваня не виноват, и обижаться на него совершенно глупо. Он растил свою фирму словно родного ребенка, холил, лелеял, помогал делать первые шаги, поднял ее на ноги… А теперь его детище оказалось в опасности. Любая мать на его месте вела себя так же. Конечно, он будет винить себя за такой эмоциональный срыв. Но ты, Маша, не вправе его в это винить. Это его моральные устои, и только ему за них отвечать. А ты лучше посмотри на себя, тебя сожрут черви совести за твое вранье и нелепые обиды.
За своими раздумьями я и не заметила, как покинула территорию монастыря и дошла до Третьяковской галереи. Ночной город сиял яркими фонарями, он ослеплял и отрезвлял. Только тут я поняла, что мои ноги ужасно замерзли в промокших кроссовках, что на мне помимо легкого свитерочка тонкая ветровка, которая совершенно не спасает от холодного ночного ветра. В рюкзаке лежали только ключи, кошелек и солнечные очки, которые я так и не выложила. Мобильный телефон остался дома, ведь когда я обижаюсь, то забываю о важных вещах. Но я отчетливо помнила об одном, как я обещала Ване засыпать и просыпаться на одной кровати, чтобы между нами не произошло.
Метро уже не работало, троллейбусы и маршрутки тоже перестали ездить, я шла вдоль улицы в надежде найти хоть одну желтую машину, по пути не переставая голосовать, рассчитывая на доброту проезжающих людей. И о чудо, мне попался настоящий джентльмен, который увидел продрогшую меня и не смог проехать мимо.