Вот теперь это был уже привычный всем Санька.
А женщины его действительно любили. Очень. Особенно в ночные дежурства. И сестрички, и пациентки. Чаще из второго корпуса. Из тех, что от бесплодия лечились. Ни одну из них Санька не оставил невылеченной. А года через полтора, когда ему доверили вторую бригаду, увидел я и Санькину жену. Потрясающая женщина! Не только красивая, но еще и монументальная. Ростом с меня, а в груди так и побольше будет. Смотрелись они с Санькой потрясающе! Кажется, его шутка про слоних, чисто отмытой правдой оказалась. Такая женщина не только пасть самсоновому льву порвет, но и самого Самсона по стойке "смирно!" поставит. А ведь не толстая мадам, просто крупная и фигуристая. Греблей она занималась, если Санька не шутил. Женщины таких габаритов мне всегда нравились, но предлагать этой любовь и ласку, у меня язык не повернулся. И совсем не из уважения к Саньке.
Да-а, есть женщины в русских селениях…
- Господин, я тебе нужен?
Я чуть с кровати не упал, когда услышал такое от Саньки. Проморгался, головой тряхнул - Малек в дверях стоит. Собственной персоной. На лице повышенное внимание, на губах задумчивая улыбка.
- Вообще-то нужен. - Воспоминания вещь хорошая, если приятные, конечно, воспоминания, но жить надо в реальности. - Вот только не помню, чтобы я тебя звал. Или ты мысли читать научился?
Малек энергично замотал головой. Может, зарядку для шеи делает?
- Нет, господин, я не смотрел твоих мыслей. Мне Крант сказал.
- Что он тебе мог сказать?!
- Что нутер плохо спал.
И когда эти двое спеться успели? С какой это радости Крант отчитывается перед Мальком.
- А ты мне снотворное принес? Поздно спохватился. Ночь прошла, пора за стол, завтракать желаю!
Интересно, откуда это я барских замашек набрался? И почти стихами говорить стал. Вредно так долго в постели валяться. Надо раньше ложиться и… спать без сновидений. На пользу они мне не идут. Загулялись мы вчера с Молчуном. Всех ящерок окрестных распугали. А были бы кошки, распугали бы кошек.
- Господин, пора обедать. Для завтрака уже поздно.
- Завтракать никогда не поздно! - А то будут мне указывать, что и когда делать. - Запомни, Малек, первый прием пищи - это всегда завтрак, даже если он происходит после заката. Запомнил?
- Да, господин.
- Тогда шагом марш за завтраком и… вот еще. Лови!
Стянул с руки браслет Памяти, бросил Мальку. Тот поймал его в открытую шкатулку. Лихо! Только что стоял возле двери, и вот уже посреди комнаты, со шкатулкой в руках. Второй раз вижу, как он ловит браслет, и пока не надоело. Может, ради этого броска, я и нацепил его вчера?
- Мне отнести его Многозрящему?
- Отнести. Но не сегодня. У меня для тебя важнее дело есть…
Мне показалось, что Малек ждал другого ответа.
- Давай, шевели ногами! Сначала жрать, а дела подождут.
Не зря умный человек советовал: не спеши решать все вопросы - девяносто процентов из них решаются сами по себе, а десять процентов - вообще не разрешимы.
Когда малек вернулся с завтраком, я думал, что же выбрать: охоту или рыбалку?.. Рыбалка интереснее, но охота привычнее. Так и не выбрал - решил подбросить монетку.
Подбросил.
Как я и хотел, выпало ехать на охоту.
Поеду.
С судьбой по пустякам не спорят. А из-за серьезных вещей не ссорятся.
6.
Ничего необыкновенного на родильном этаже не было.
Такой же коридор с окном в сад, такие же двери по обе стороны коридора, такой же пол, точно такие же светильники, как и на нашем этаже, и тоже светятся через один. Только коридор немного короче и стеклянной дверью перегорожен. А за этой дверью должно быть то самое необыкновенное место, где женщины становятся мамочками.
Но уже через две минуты я узнала, что и там ничего необыкновенного нет. Стены, пол, светильники, открытые и закрытые двери. Все простое и обыкновенное, только чище, чем на нашем этаже, все совсем не такое, как показывают в иностранных фильмах или как я себе напридумывала.
Может, и не зря меня Мамирьяна романтичной дурой обзывает? А я с ней еще спорила. Практичнее надо быть, практичнее. Романтики все вымерли. Я последняя осталась. Мне все большого и чистого чувства хотелось. Мечтать о любви это глупо, вот чувство это по-современному.
"Хочешь большого и чистого, тогда отмой мужика в ванной и накорми "Виагрой"! Так Мамирьяна всегда шутит. А может, и не шутит. Но мне не того чувства хочется, что после "Виагры", а чтобы нежно обняли и погладили. Даже целовать не обязательно. Мамирьяна меня чуть с дерьмом не смешала, когда услышала такое. "Ты не кошка, чтобы тебя гладили!.." Ну, и пусть не кошка, а нежности все равно хочется. И ласки…
Вместо нежности и ласки мне к унитазу приходится бегать. Или очень быстро ходить. Медленно, после очистительной клизмы, не получается. Я-то думала, что Кисонька пошутил насчет клизмы. И зачем нужно это издевательство? Тут схватки усиливаются, а тут унитаз требуется. Вот рожу в туалете, будете знать!
Там же, возле туалета, я с Юлькой встретилась. Так она тоже грозилась на унитазе родить. Ее на час раньше привезли, и все очистительные процедуры раньше сделали. Даже переодели два раза.
- А я ту рубашку сильно испачкала, вот и дали другую. Марина руга-алась!
Не любит она лишние дела делать, это я еще на нашем этаже заметила.
Но долго болтать я не смогла, опять приспичило в туалет. А когда вышла, Юлька все еще у двери стояла. Может, опять пришла, а может, и не уходила никуда. Юлька плакала.
- Ты чего это? Сильно болит?
- Нет. Страшно мне, - стала размазывать слезы. Я, дура, болтаю всякое, а вдруг и правда… вот упадет ребеночек в унитаз и…
- Замолчи! Никуда он не упадет!
Мне и самой было страшно, и тоже такое опасение мелькало, но озвучивать эти мысли… не надо. Береженного, как говорится, Бог бережет.
Погладила Юльку по голове, а она прижалась ко мне, как к родной.
- Все будет хорошо, Юль. Ты только не бойся. Ольга говорила, что пока схватки, ребеночек никуда не денется, а вот когда потуги начнутся, тогда надо быть осторожнее.
- А как я узнаю, когда они начнутся?
- Когда начнутся, тогда узнаешь. По-другому болеть будет.
Это я так думаю, что будет по-другому. А у самой тоже никакого опыта. Ольге проще, у нее это не первые роды.
Переждала схватку, отдышалась и дальше Юльке шепчу:
- Мне говорили, что тогда раздувать сильно будет. Как будто ты в туалет хочешь. По большому.
- А если я и вправду захочу?
- Тогда позовешь Кисоньку и, если он разрешит, пойдешь.
Юлька кивнула, улыбнулась.
- Конечно, Кисоньку. Не Марину же звать. Она мне и с парашютом прыгнуть разрешит.
- Ага, прыгаешь это ты сама, а приземляешься уже с ребеночком.
- Годовалым.
- Почему с годовалым? не дошло до меня.
- А он сам уже ходит и все ест.
- Круто!
Мы прислонились к двери туалета и засмеялись. Другого места, дурехи, не нашли. А тут Марина появилась, и свои "пять копеек" вставила:
- Мамочки, мамочки! Если нагадите перед туалетом, сами за собой убирать будете!
- А в туалете можно?
Это мне поюморить захотелось, а Юлька захрюкала тихонько и за живот схватилась.
- В унитаз можно, на пол нельзя!
Важно так сказала, и на выход прошествовала.
Я, как смогла, выпрямилась, задвигала плечами и бедрами, передразнивая Маринину походку.
- Оксанка, ты ненормальная, - засмеялась Юлька сквозь слезы. Перестань меня смешить! Я на ногах уже стоять не могу.
- Иди, ложись тогда.
- А ты отнеси меня.
- Ну, и кто кого смешит?
- Ой! Юлька опять схватилась за живот.
- Ладно уж, отнесу. Только ты сама мне на спину влезешь.
Юлька уже не смеялась, она хрюкала и трясла головой. Глаза у Юльки были закрыты, и я не знала, больно ей или смешно.
- Юль, ты как? Может, я за Кисонькой сбегаю?
- Что, вот так все бросишь, и побежишь?
- И побегу. Но сначала в туалет зайду. Дурацкая клизма! Ты постоишь?
- Не-а. Я в палату пойду, - и Юлька стала разворачиваться, держась за стенку.
- Тебя провести?