– У тебя шикарный цвет волос, зачем ты постоянно их портишь? – удивлялась Галочка, глядя то на русые, то на брюнетистые, то на пестрые Натальины прически.
– У меня был цвет волос, а теперь у меня из башки от всех переживаний растут седые волосы. Еще вопросы есть?
На тот момент у испуганной Галины больше вопросов не возникло, зато появился комплекс, и она каждый вечер выискивала у себя на макушке седые волоски, веселя маму, искренне считавшую, что дочь ищет вшей. Конечно, а что же еще?..
Теперь Галина имела счастье лично познакомиться с великим маэстро расчески и ножниц. Цирюльник выглядел не совсем вменяемым, и Галя тянула время, надеясь неизвестно на что: выход из парикмахерской плотно перегораживала Наталья.
– А скажите… э-эээ… Саша…
– Для вас – просто Шурик. – Он закатил глаза и задергал кадыком.
«Сейчас кукарекнет», – мелькнуло в голове у Галочки, но она тут же смутилась, наткнувшись на восхищенно-преданный взгляд Шурика.
– Что же вы молчите? Что вы хотели сказать? – прошептал он с придыханием, словно ждал от застывшей в кресле клиентки немедленного признания в любви.
– А что вы хотите делать? – засмущалась Галя. Ей казалось, что вопрос прозвучал бестактно, поскольку содержал определенное недоверие к профессиональным способностям мастера.
– О-о-о, – провыл он так, что вздрогнула даже Наташка, оторвавшаяся от каталога причесок. – Если бы вы знали, что именно я хотел бы с вами сделать…
Шурик опять закатил глаза, задрав к потолку огромный нос и мечтательно уставившись на лампы. Пауза была совершенно неприличной, и Галочка успела перебрать множество вариантов того, что с ней мог бы сделать этот тролль. Она даже начала потихоньку сползать с кресла, потеряв интерес к смене образа и беспокоясь лишь о сохранении девичьей чести, но тут встряла Наталья, строго рыкнув:
– Поконкретнее, Шура. Что именно?
– Можно было бы сделать перед лесенкой, макушку перышками, затылок уложить, – зашелся восторженным клекотом Шурик, на мгновение даже расстроив Галю полнейшим отсутствием интереса к ней как к женщине.
Но озвученные перспективы были страшноватыми, поэтому она резко прервала полет его фантазии, смущенно просветив маэстро:
– Ой, вы знаете, я немного консервативна…
– Не понял, – сник Шурик.
– Перевожу, – усмехнулась Наташка. – Барышня желает быть пресной и неоригинальной, как консервированный частик в томате. Ей не нужны перья, лесенка и бритый чуб…
– Бритый – не нужен, – бэк-вокалом подпела Галина.
– Молчи, грусть! – оборвала ее Наталья. – Значит, мадемуазель изволит работать школьной училкой, поэтому ей хочется помолодеть, но не сравняться цветом и эпатажем со своими ученицами. Дошло?
– Вполне. – Шурик опять забегал вокруг Галины.
– А можно я посмотрю журнал? – застенчиво спросила Галочка, утомленная тем, что мастер нарезает круги, а процесс не начинается.
– «Мурзилку»? – с издевкой хихикнула Наталья.
– Нет, с прическами, – Галя преданно смотрела на Шурика. Ей хотелось немедленной определенности, чтобы начало новой жизни не омрачилось какой-нибудь страшной ошибкой, в очередной раз подтверждающей, что не судьба ей что-либо поменять в своем будущем.
– Да ради бога! – подпрыгнул Шурик и вырвал каталог у Натальи, которая немедленно вскочила и побежала следом.
– Вот это можно? – Галя ткнула пальчиком в замысловатую прическу, украшавшую голову глазастой модели.
– В принципе можно, – осторожно произнес Шурик, – но к вашему лицу больше подошла бы вот эта. – И он со скоростью машинки для счета денег стал листать страницы, дойдя до короткой стрижки под «пажа».
– Перевожу, – ухмыльнулась Наталья. – К твоей круглой очкастой физиономии подходит только этот вариант.
– Я бы рекомендовал светло-русый цвет.
Они забыли про Галину и принялись ожесточенно спорить, тыча друг другу в лицо пробники с локонами разноцветных волос, периодически прикладывая их к Галочкиной голове.
Озабоченная тем, чтобы из лучших побуждений мастера-визажисты не ткнули ей в глаз подручным инструментом, Галина крутила головой, пропуская мимо ушей обидные реплики про круглые щеки, дурацкие очки, слабые волосы и линию носа.