Во время регистрации дядя Сережа прослезился, тетя Люба стояла с поджатыми губами и мечтала поскорей очутиться за свадебным столом, а то пока все слишком чинно. У племянника вид, одуревше счастливый. Когда надел кольцо невесте, поцеловал ей руку. Нашел, кому руки целовать. Девка – оторва нахальная, сразу видно, и лицо деревенское, не то, что Алиночка. Да все хороши. Пожалуй, только свидетель, Тимур кажется, вот сразу видно из приличной семьи и хорошенький как картинка. Юлька что – то говорила про его родителей, мол, очень обеспеченные люди. Вот такой зять ее бы устроил.
Пока ехали к праздничному застолью, Милка привязалась к Наташе, будет ли она бросать букет, букетик симпатичный и Мила с удовольствием его поймает. На что Тимурчик, кисло улыбнувшись, сказал: «Не дай Бог».
Наташа смеялась и уверяла, что все это не серьезно, но если Миле так хочется, пожалуйста, может забрать букет хоть сейчас. Саня смеялся со всеми, напряжение прошло. Держа Наташу за руку, с обручальным кольцом, он чувствовал себя старше, солиднее, более уверенным в себе. Он женатый человек. Жена его еще очень молоденькая, и он несет за нее ответственность. Он должен стать еще солиднее и серьезнее и перестать уноситься в мечты, как подросток. Все, он больше не Саня, он Александр Викторович Лавров, супруг Натальи Григорьевны Лавровой, бывшей Асташиной.
Когда машины остановились у старинного особняка, Саня удивленно посмотрел на Наташу. Та невозмутимо улыбалась и кивала, каким – то людям, спешившим от входа в особняк. Растерянная, слегка побледневшая мама тихонько шепнула Сане: «Я уже перестаю что – либо понимать. По мнению Таточкиного папы это кафе?»
Какие – то нарядные мужчины и женщины толпились у машин, пожимали руку Сане, дарили Наташе нескончаемые букеты, которые догадливый Тимурчик ловко подхватывал, что бы освободить невесту. Ему казалось, что он в отличие от своего наивного друга, почти догадался, в чем дело.
Все потянулись к входу, Саня с женой шли впереди и вдруг он услышал, как по толпе гостей зашелестело: « Асташин, Асташин…»
В дверях стоял дядя Гриша. На нем шикарный костюм, на руке массивные золотые часы и на полшага сзади амбалы в черных костюмах и ослепительно белых рубашках. Лица их как обычно были невозмутимы.
Сознание Саня не потерял, он спокойно смотрел на тестя и ждал, какой еще поворот событий тот приготовил. Ведь теперь они с Наташей поженились, и будь дядя Гриша даже беглым каторжником, для него, Сани, это почти ничего не значит.
Отец обнял и поцеловал Наташу. Саню то же обнял и, похлопывая по плечу, сказал, наклонившись к самому уху: «Потом все объясню, сейчас ничего не выясняй»
«Я понял». ― Слегка отстранившись, ответил Саня.
Они вошли в зал. Саня шел спокойно, только Наташину руку сжал очень сильно. Она испуганно посмотрела на мужа: «Сашечка, я не нарочно, случайно все получилось».
– Потом, Татка, все разговоры потом, ― не разжимая губ, произнес Саня.
Единственное, что заставило вздрогнуть, чей – то голос: «Врача, врача, даме нехорошо».
Так! Дождался! Он еще держится, а мама, наверное, не выдержала. Он отстранился от Наташи, резко повернул голову. Увидел маму. Она была в порядке, слава Богу, только очень бледная. Оказывается, плохо стало тете Любе. Она сидела на маленьком диванчике, возле нее суетился дядя Сережа и какой – то мужчина в очках держал ее за руку, видимо проверял пульс.
– Все в порядке, ничего страшного, переволновалась, наверное. ― Донеслось до Сани.
Торжество шло своим чередом. Произносили речи, в которых добрая половина предназначалась «Нашему уважаемому Григорию Николаевичу», неслышными тенями сновали официанты. На не большом возвышении играли музыканты. Саня с Наташей и родителями сидели за длинным столом, остальные гости за небольшими круглыми столиками, расставленными по всему залу. Все происходящее было полной противоположностью тому, чего Саня так опасался. Все изысканно вежливы. Ни шумного разговора, ни выкриков, ни разудалых плясок.
Улучив момент, подошел Тимурчик.
– Дарлинг, что же ты сразу не предупредил, что твоя девушка дочка Асташина?
– Потому, что мне все равно, чья дочка моя Наташа, неужели ты не понимаешь?
– Ну да, конечно, все равно, что твой тесть» владелец заводов, газет пароходов…» ― Тимурчик поднял обе руки вверх. ― Ноу проблем.
К Сане подошел один из амбалов и, наклонившись к нему, тихо сказал:
– Григорий Николаевич просит вас пройти в кабинет.
Оказавшись вдвоем с тестем, Саня сел в кресло и не дожидаясь, начала разговора произнес:
– Григорий Николаевич, вы же взрослый человек, к чему весь этот спектакль с развалившейся избой, сторожем, деревенскими родственниками?