Вера прижала руку к себе и громко заплакала. Она ушла в другую комнату, легла, скорчившись на диван, и плакала так сильно и долго, что даже сквозь рыдания начала удивляться, сколько же слез умещается в человеке. Ей становилось все легче, как будто со слезами выходило, что – тяжелое. Глаза начали слипаться. Наверное, от слез, подумала Вера и уснула.
Проснулась она хорошо отдохнувшей. Хотя спала всю ночь, скрючившись на диване без одеяла и подушки. О вчерашнем напоминала длинная царапина на руке. Вера намазала ее йодом и пошла в спальню. Таблетки так и лежали на тумбочке, но стакан с водой опрокинут, или она его вчера плохо поставила. Все таблетки размокли и на тумбочке виднелись разноцветные подтеки, голубые и зеленые. Веру, почему то это совершенно не тронуло. Она пошла за тряпкой, и с присущей ей аккуратностью, начала вытирать тумбочку.
Позвонила Маша. Спрашивала, как подруга себя чувствует, не нужно ли ей чего – нибудь. Может быть, приехать и побыть с ней?
Вера благодарила за участие. Объясняла, что вполне сносно себя чувствует и одной ей легче.
Через два дня она вышла на работу. Шеф напомнил, что у нее отпуск, и она может побыть дома сколько нужно. Но Вера отказалась, чему шеф в глубине души очень обрадовался.
В один из скучных и однообразных дней, Вера поехала по делам в банк. Еще подходя к зданию, она увидела сквер. И от чего – то, очень, очень захотелось посидеть там, среди деревьев, на уютной деревянной скамейке. Она даже наметила, какое мороженое себе купит. Будет сидеть в сквере, есть мороженое и ни о чем не думать. И просидит просто так сколько захочет. Она никому ничего не должна и ей никто ничего не должен.
Вера шла по скверу, выбирая себе скамейку. Хотелось что бы обязательно со спинкой. Ощущение тяжести в плечах еще не прошло и лучше бы облокотиться. Но все было заняты мамами с колясками и пенсионерами. Мороженое начало таять и потекло по пальцам. На самой дальней скамейке сидела старушка, и кормила хлебом голубей. Вера присела с краю, и стала аккуратно есть мороженное, стараясь не капнуть на юбку.
Сквер заканчивался забором, за которым виднелось старое здание, на половину скрытое деревьями. Вера вытерла руки платочком, достала сигарету. Старушка что – то приговаривала голубям, слушать ее было смешно, и становилось спокойно, что теперь все станет по справедливости.
– Ну – ка, не хулиганить мне. Всем хватит. Вон, ты и так толстенький, того, худого вперед пусти, пусть поест. Вот ведь, хотели особняк банкиры оттяпать, а не вышло. ― Вдруг сказала старушка, обернувшись к Вере.
– Простите, я не поняла, вы мне говорите?
– Ну да, с птицами – то я уже побеседовала. ― Рассмеялась старушка. ― Я говорю, все сейчас богатые оттяпать норовят, а тут не вышло! Район старый, тут почти все дома с историей. Вот пусть на окраине себе строят. А этот особнячок красивый был, его какой – то купец строил, и парк тоже был его. Потом сквер сделали, а уж в здании этом чего только не было. То одна контора, то другая. То реставрировали, то сносить собирались. А лет восемь назад, детский дом сделали. Пусть уж лучше сиротам такая территория достанется, чем новым русским.
– Конечно лучше детишкам. ― Решила поддакнуть Вера.
Бабуся отряхнула крошки, и, попрощавшись, медленно побрела к выходу, продолжая ругать новых русских, которые все хотят оттяпать.
Вере захотелось подойти к этому зданию и заглянуть через забор. Она никогда не видела детского дома, только в передачах и в кино. А вот так близко, реальный детский дом, никогда.
Наверное, это очень страшно, видеть малышей и знать, что у них никого нет, они ничьи. Мамы не целуют их на ночь в теплые макушки. И нет ничего или ни кого, о ком можно было бы сказать: «это мое». Да много чего нет. У Веры в носу защипало. Картинки в ее воображении стали все жалостливее. От чего – то всплывали кадры из фильмов про войну. Сироты! Замотанные в платки поверх пальтишек дети, взрослые глаза на маленьких личиках. Она рывком вскочила со скамейки.
– Разнюнилась, дура! Полегчало этим детям от твоих соплей! ― Мысленно обругала себя Вера.
Она шла и продолжала ругаться на себя, как на постороннего человека. А ноги упорно несли Веру к детскому дому.
Ничего душещипательного за забором она не увидела. Наверное, было время ужина. Прошла какая – то женщина с ведром. На крыльце курил охранник. Детей во дворе вообще не было. Деревянные горки, качели, надувной пестрый, забытый мяч. Вера еще раз обошла вокруг. Ничего. И она поехала домой.