Маша не спорила с Верой и не осуждала ее, но в глубине души, считала ее поступок неосмотрительным и непродуманным до мелочей. Сама она на такое вряд ли бы решилась. Но вечером, помогая подруге разбирать вещи, взяв в руки маленькие пушистые тапки, Маше, почему – то захотелось заплакать.
Кошка появилась как всегда неожиданно. Деловито обнюхивала мебель, шуршала упаковочной бумагой.
– Знаешь, ты ко мне все равно приходи, ― Вера села рядом с кошкой на корточки. ― Только дочку мою не напугай.
Кошка удивленно на нее посмотрела и опять зашуршала бумагой.
Вера подбежала к дверям детского дома, но сразу не смогла войти, пришлось постоять, отдышаться. Охраннику кивнула, поздороваться сил не было. Волновалась больше, чем в первый раз.
Аня, как обычно, спокойно подошла к ней, но не взяла за руку, а попыталась подтянуться к Вериному лицу, привстав на цыпочки. Вера наклонилась.
– Я с тобой хочу,…. не уходи.
Вере показалось, что сердце так подпрыгнуло, что сейчас застрянет в горле. И шепотом, так же как Аня, ответила:
– А я за тобой и пришла.
Девочка крепко обхватила Веру, прижалась. Потом отступив назад, пристально посмотрела Вере в глаза и вдруг улыбнулась. На худеньких щеках показались смешные ямочки.
– Вера! У нее же ямочки как у вас! ― В дверях стоял молоденький психолог.
– Да, ― Вера счастливо улыбнулась. ― Мы, наверное, похожи.
Сборы были не долгие. Девочка взяла только старый потрепанный рюкзачок.
– Может, оставишь его, Анечка? Мы с тобой завтра красивую сумочку купим.
Аня покачала головой. «Ну ладно», ― подумала Вера. ― «Потом выброшу».
Дома девочка робко прошла по комнате, осторожно трогая вещи. Вера решила не форсировать события, пусть сама потихоньку осмотрится.
Аня присела на краешек кресла и прижала к себе рюкзак.
– Вера.
– Что, моя хорошая?
Вера опустилась на пол рядом с креслом.
– Верочка… ― Аня провела рукой по ее волосам.
И Вера почувствовала, как тяжесть, которая давила на плечи столько времени, наконец, исчезла и можно выпрямиться. Показалось, что даже ростом выше стала.
– А я знаю, что у тебя в рюкзаке, Анечка.
На щеках девочки опять проступили смешные ямочки.
Из рюкзака, щурясь от света, на Веру смотрел маленький, лопоухий, желтоглазый котенок.
Разноцветный дождь
Все плохо. Плохо и противно. Еще этот нудный, тоскливый, серый дождь. Настя никогда раньше не замечала, что дождь серого цвета. Тягучие, унылые капли.
Да, у нее все ужасно. Отношения с Игорем, проблемы на работе. И теперь этот серый дождь! Хочется спрятаться, не видеть никого, не разговаривать ни с кем. Надо будет выключить телефон, свернуться калачиком, накрывшись пледом и закрыть глаза. И хорошо бы одеть наушники, что бы ни слышать невыносимого стука дождевых капель. Если человеку не везет, то во всем сразу. За стеной у соседей, громко играет музыка. Идиоты там, что ли, живут! Включают одно и то же в сотый раз. Настю уже мутит от аккордов аргентинского танго. Сколько можно? Ну, подождите, меломаны чертовы! Сейчас выслушаете все, что она про вас думает! Ничего, что придется идти в соседний подъезд, ничего.
Ну, правильно, что еще хорошего могло произойти по дороге? Мало ей опять мокнуть под этим несчастным серым дождем! В подъезде не работает лифт.
Настя злобно пнула дверцы. Равнодушный лифт не среагировали, за то, лопнул лак на сапоге. Самые нарядные сапоги! Она на них полгода копила! Ну, все! Теперь держитесь!
Она с силой вдавила кнопку звонка. Показалось, долго копошатся за дверью. Наконец открыли. И Настя, набравшая полную грудь воздуха, что бы начать орать уже с порога, задохнулась. На нее смотрела девушка, в инвалидном кресле. Настя оторопела, стояла, молча, не зная, как теперь выпутываться.
– Вы к нам? спросила девушка и улыбнулась.
– Кто там, Леля?
– Пока не знаю, но на вид очень симпатичная женщина.
В коридоре показался молодой человек, и тоже в инвалидном кресле!
Насте захотелось провалиться сквозь землю, стать невидимкой, растаять в воздухе.