Танька семенит за Василиной, стараясь приноровиться к большому шагу, дышит на скрюченные красные пальцы.
Василина останавливается.
– А варежки – то где? Ты чтой – то, по морозу голорукая идешь?
Говорить Танька боится и только кивает головой.
Василина снимаем свои огромные малиновые варежки.
– На – ка, еще руки поморозишь, отвечай потом.
Нянины варежки, Таньке аж до локтя. А теплые – е – е! От такого тепла даже спать захотелось. Танька начала спотыкаться.
– Чисто куренок задохлый! Держись крепко, смотри рукавицы не оброни.
Василина подхватила невесомую Таньку на руки и зашагала быстрее.
Танька еще ни разу не была дома. Вот это красота! Странно, сама тетя Вася не красивая, а дом красивый! Над диваном коврик с медведями. Надо будет тайком их потрогать, а то вдруг Василина заругает. Подушек – то, на всю девчачью палату хватит! А на лампе, под потолком, бахрома! Как в сказке, которую воспитатель читала. Ой, на тумбочке кукла! Большая! В колготах! В юбке с оборками, теплой кофте и шапочке!
Танька так и застыла перед нарядной куклой.
– Я, Татьяна, раньше швеей была, вот… кукляшка от бывших соседей осталась, так шью на нее, когда делать нечего. Ты бери куклу – то, играйся, у меня других игрушек нет.
Танька осторожно взяла нарядную красавицу. Как с ней играть – то? Только любоваться.
Потом на стол собирали. И куда столько еды? Но уж больно вкусно пахнет. Особенно странное, дрожащее, словно от страха, блюдо, холодец. Василина все подкладывает и подкладывает в Танькину тарелку. Пирожки огромные, так и не осилила до конца. А еще хотелось попробовать селедку, с розовыми разводами, проступающего свекольного сока. Василина сказала «под шубой». А малюсенькие грибочки, скользкие, соленные, убегающие с ложки.
Таньке казалось, что длится какой – то хороший сон, где тепло и вкусно пахнет. Где есть Василина, но не страшная, и на диване сидит красавица кукла.
А потом, Танька полетела и погрузилась в теплую норку. В норке темно и мягко. Тепло ногам, и не течет из носа.
Проснулась Танька поздно. Хотела встать, не вышло. Рубашка на ней оказалась такая длиннющая, что конца краю не видно.
Василина говорит, что видать придется Таньке целый день в кровати сидеть. Ее одежка стираная, висит, сохнет. Маленьких вещей в доме нет. А Танька и не расстроилась, главное тепло, и кукла рядом. Только поесть и в туалет сбегать. Тогда надо надевать Василинины носки, Таньке аж до коленок.
Вечером пришла незнакомая бабуся, соседка. Спрашивала Таньку, как ее зовут, да сколько ей лет. Дала яблоко, погладила по голове. Потом пришла тетенька, бабусина дочка, принесла одежду. Сказала, что ее Ариша давно выросла, а Таньке впору будет.
Танька себя даже не узнала в зеркале. Василина каждую вещь одергивала, приговаривая: «Присобрать надо, вот тут подшить, на юбке резинку сделать, а – то по дороге потеряешь, худая ты, Татьяна больно. Вон, даже колготы не держаться. И волосы не давай стричь. Девочка с косками должна быть, что бы бантик повязывать. Что это за девчонка без бантиков?»
Смотрели фотографии, в толстом альбоме. Василина поясняла: «Это вот, двоюродный брат мой, Юра, это его жена Наташа. Вон, видишь, дети в школе? Ну – ка, найди, где я.» Танька сразу нашла, вот эта девочка, самая высокая.
– Гляди – ка, узнала! – Обрадовалась Василина.
– А вот, на стене, в рамочке, это муж мой, Петр Устинович и сынок Игоряша. Вот…, Татьяна,…померли они,…машина их сбила…
Красная сеточка сосудов, на щеках Василины, стала фиолетовой, губы размякли и словно поехали в разные стороны.
Таньке стало страшно, даже дышать боялась. Василина опять внушала ей какой – то необъяснимый ужас.
Няня вышла из комнаты, послышался шум воды в раковине. Василина кашляла, сморкалась, всхлипывала, словно давилась чем – то.
Испуганная Танька забилась в угол дивана, сидела, не шевелясь, прижав к себе куклу.
Вернулась Василина, почти прежняя, лицо вытерла насухо, пригладила волосы.
– Вот, ведь, Татьяна, как бывает в жизни. И не придумаешь. По – разному человек один – то остается. И вся жизнь наперекоску. Я вот даже пить начала с горя. Пью и пью, жду, что полегчает. А только хуже стало. С работы выгнали. Да сама на черта похожа стала. Ты, смотри Татьяна, вот вырастешь, мало ль, как жизнь повернется, главное не пей, поняла?
Танька не поняла, но на всякий случай кивнула.
Странная эта няня Василина, то вроде хорошая, а то страшная. А дяденьку мужа и сына Игоряшу жалко. Им, наверное, больно было, когда их машина переехала.