Деле казалось, что у нее что – то с головой. Наверное, она перенервничала, или очень устала, или просто внезапно сошла с ума. Такая ситуация с ней не может произойти. Она не может понравиться мужчине и вызвать желание дарить цветы и желание знакомиться. Деля, так и не решалась взять букет. И продолжала, молча стоять, слегка приоткрыв рот.
Господин О» Браэн внимательно смотрел на Делю, сквозь большие очки, на его лоб набежали морщины, он тихо сказал какую – то фразу.
Деля, беспомощно повернулась к Веронике. Та, досадливо поправила волосы:
– Господин О» Браэн, просит извинить его, если он доставил своим визитом проблемы, или вызвал неудовольствие уважаемой леди.
И сердито посмотрев на Делю, Вероника прошипела:
– Цветы хоть бы взяла, обидела мужика ни за что ни про что. Вот точно говорят: «Дуракам счастье»!
Деля вдруг испугалась, так сильно, что сердце заколотилось и руки задрожали. Молниеносно пролетели мысли, что при любой ситуации у нее останется хотя бы прекрасное воспоминание, как один мужчина подарил ей цветы и даже ходил на выступление каждый день, только что бы ее увидеть. А она дура и тормоз, сейчас останется без букета и никогда не узнает, что за человек Джеффри О» Браэн, которому почему то понравилась она, Деля.
Букет взяла торопливо и неловко, закивала и почему то пожала руку Джеффри. От этого еще больше смутилась и сильно покраснела.
Лицо мужчины озарилось улыбкой, он что – то залепетал, оглядываясь на Веронику
Переводчица уже начала получать удовольствие от бесплатного шоу, твердо решив про себя, что дурак дурака видит издалека.
Кончилось тем, что Джеффри попросил разрешения на завтра опять увидеть леди после выступления.
В гостинице, Деля долго не могла уснуть. Думала, как сохранить цветы. Представляла, как дома будет рассказывать сестре о таком чудесном событии. А букет, наверное, можно высушить, она спросит у Люды, флористки. Тогда у нее останется осязаемое подтверждение необыкновенному случаю, произошедшему с ней. На то, что Джеффри опять придет, Деля не рассчитывала. Она не та женщина, которая может вызвать у мужчины сильные чувства. Но при всем, букет останется у нее, пусть и засушенный.
Но Джеффри пришел, и опять принес цветы. И попросил разрешения пригласить леди на прогулку по городу.
Вероника злорадно предупредила, что с ними не пойдет, пусть сами разбираются.
Анна Марковна проявила участие, Огромный Джеффри показался ей положительным. Она дала Деле примитивный русско – английский разговорник, с наставлением обязательно вернуть.
Деля чувствовала себя счастливой. Джеффри пришел на свидание с очередным букетом и англо – русским разговорником. Когда они по очереди заглядывали, каждый в свою книгу, то начинали смеяться, и от этого им становилось еще легче.
Когда он пригласил, Делю в гости, она растерялась. Долго внутренне боролась с собой, идти, не идти, неудобно как то и вообще. Выручила Вероника, сказав, что можно идти спокойно, у них, мол, не принято пригласить в гости и сразу под юбку полезть. Если зовут на кофе, значит и будет только кофе. И потом чего дергаться в 30 то лет? Деля промолчала, ей было очень стыдно, но к своим 28 годам у нее на самом деле никого еще не было.
Вероника оказалась права. Джеффри показывал свой двух этажный дом, поил кофе, угощал какими – то необычными фруктами, вел себя спокойно, как друг или просто знакомый.
Деля, уже в гостинице, даже немного расстроилась, что даже поцеловать не пытался. А ей Джеффри нравился все больше и больше. Он такой большой, уютный, и из – за бородки и очков, немного похож на их Деда Мороза, вернее, Санта Клауса.
Выяснилось, что отец Джеффри, выходец из Ирландии, там до сих пор живут какие – то дальние родственники. Он работает учителем геологии в школе. Женат никогда не был. Ему исполнилось 34 года, теперь, когда у него есть дом и стабильная работа можно думать о семье.
Деля соглашалась, кивала, твердо убежденная, что с ней беседуют как с другом. Она не могла для себя соединить слова « я, семья, Джеффри.»
Когда уезжали домой, Джеффри поехал провожать в аэропорт. Деля, делала вид, что все замечательно, натянуто смеялась. Но пройдя контроль и обернувшись назад, увидела, как исказилось лицо Джеффри. Он прошел вперед и, остановившись, стал вглядываться в толпу пассажиров, поминутно снимая очки и протирая их платком. И тут, Деля заплакала. Она шла к трапу. Старалась плакать тихо, что бы никто не заметил. Но сидя в самолете, сдерживаться больше не могла. Деля рыдала так горько и безысходно, что перепугала стюардесс и половину салона. Сидевший рядом гармонист их коллектива, Федор Сергеевич, гладил, Делю по голове, как маленькую, вытирал ей лицо, приговаривая: «Да что, ты доченька, Ну разве можно так, Делюшка?»