Что такие все цари.
Ты поглубже, в корень зри!
Этот образ я списал
С личности одной, что знал,
Но не в этой - другой жизни,
О которой вспоминал.
Жизнь прошла та, словно дым,
Облачив туманом злым,
А царёк и в этой жизни
Мне не видится другим.
Этот образ я нарочно
Вспоминаю так дотошно,
Чтоб царям потом другим
Расхотелось быть таким!
Царь Роман лишь пионер -
Человечеству пример!
То, каким не нужно быть
Или же хотя бы слыть.
Только царь совсем не знал,
Что в мой чёрный лист попал.
Он-то думал сам, что душка,
Но шальная оплеушка
Вновь слетает с моих губ,
На него имея зуб.
Я порядочно устал
Оттого, что мир познал.
Хотя нет, не мир – нутро,
Человечества ядро….
Ладно, что- то, как река,
Понесла меня строка.
Я, похоже, отдалился
От царька. Мой стих полился
На простор широких дум,
Там, где брезжит вольный ум.
Сколько б ручка ни писала,
Всё ж, похоже, не устала.
Понесло ж меня в межи.
Эх, залётная, держи! ...
Наконец, издав указ,
Царь запил (в который раз!)
Алкоголь вселял надежду,
Приближая звёздный час!
Для того же, чтоб мечты
Не завыли, как коты,
(По весеннему приливу,
Гормональному позыву),
Он поставил, как посты,
Христианские кресты.
Обложившись с трёх сторон
Он божественных икон,
Чувствуя их благодать,
На коленях стал желать!
- Слышишь, боже! - как дитя,
Всё твердил Роман, кряхтя, -
Знаю, за грехи мои
Не достоин я любви,
Но яви свою ты милость
И позволь, чтоб всё же билось
Чувство и в моей груди.
Я прошу тебя, приди!
Ведь во всём твоя лишь воля.
Видно, выпала мне доля
Одиночество сносить
Да о счастье всё хандрить.
И к Роману во спасенье,
На моё -то удивленье,
Прямо с неба во дворец
Опустился сам Творец.
И, сияя, как звезда,
Он сказал ему тогда:
- Хорошо, уж так и быть!
Только хватит слёзы лить.
Помогу тебе, пройдохе,
При условьи - хватит пить!
Если хочешь в жизни чудо,
Главное - не сделать худо
Ни себе, ни вдалеке.
Счастье бродит налегке.
Ведь его нельзя купить,
Счастье нужно заслужить.
Ну, а ты служить не хочешь,
Этим нервы мне щекочешь.
Надоел ты мне порядком
В своём образе-то гадком.
Может быть, тебя родить
Заново, где худо жить?
Ну, допустим, в Чад послать,
Где непросто выживать.”
- Заново? Но как же так?
Я ведь Царь!
- Ладно, пустяк!
Раз сказал, то помогу,
Слово Божье сберегу!
Царь кивнул и застонал.
Его голос задрожал:
- Слово я тебе даю,
Пить не стану. Жизнь мою
Забери, коль обману.
Только мне найди жену.
- Будь по-твоему. Гляди:
Кастинг-менеджер в пути.
Он тебе в беде поможет
Да товар любой предложит,-
Бог Роману отвечал.
Обещаньем попрекал:
- Но смотри, всему свой срок.
Меру знай да свой порок! -
Бог исчез и, как перо,
Опустился в сад Петрó -
Сей посланник доброй воли,
Иль Творца раб поневоле.
Царь в растерянности встал,
Будто голос потерял.
Стал сипеть, махать руками,
Восхищаясь чудесами.
Видать, дело было в том,
Был ему Петрó знаком.
Наконец, раскрыв объятья,
Оба обнялись, как братья.
- Вот дела, ты как же к нам? -
Молвил царь. - Сам Люцерман!
Неужели ж мы с тобой
Снова вместе, бес шальной?!
А когда-то, помнишь, друг,
Гнали царский скот на луг
И мечтали о богатстве,
Как о недоступном ястве.
Сколько ж лет прошло с тех пор,
Как покинул ты наш двор,
И поехал по планете
Колесить в одной “Карете”?! *
Неужель всё это время
Тянешь жалкое ты бремя?
Служишь ты теперь кому?”
- Только Богу одному, -
Ему Пéтро отвечает,
Гордо голову вздымает.
- Это шутка или как?
Если да, то ты дурак.
Если ж нет, то ты, похоже,
Друг, на выдумки мастак.
- Это правда, я того,
Правая рука его. -
(В небо опрокинув взор,
Он изобразил укор). -
Вот теперь его желанье -
Выполнять мне указанье
И найти тебе супругу -
Жизни верную подругу.
- Ничего себе пустяк!
Ты, Петь, вовсе не дурак.
И прости меня за грубость,
Я ведь по привычке, так! -
Царь в растерянности встал, -
Вот так, видно, я попал!
Раз Господь избрал меня,
Значит, избраннейший я, -
С этой мыслью он встряхнулся,
Выпрямился, подтянулся,