- Хорошо, - Петро сказал
И свои фото достал.
А на них, куда ни глянь,
Была светская пирань.
Рыбы есть таки в природе,
Женской, видимо, породе -
Всё готовы подобрать,
Прям из рук чужих урвать.
Эти рыбы ходят стаей,
Называя жертву “заей”.
И, прикидываясь киской,
Подпускают заек близко.
Обглодав потом до нитки,
Снова уплывают рыбки.
Царь стал фотки разбирать.
- Всё не то, - сказал опять, -
Вот, взгляни на это фото:
Лицо, как у бегемота!
А у этой, глянь, глаза -
Ну, ей-богу, стрекоза!
А веснушки-то, веснушки,
Светят прямо на макушке!
Девушка-то облысела,
Видать, рано постарела.
Да-а…не просто ж угодить
И жену царю вручить!
Пауза образовалась…
Место для меня осталось,
Как всегда, метнуть словцо
В императора лицо.
Мне царька бы заругать
За разборчивость опять,
Только жалко мне его
Стало вдруг, как никого!
Ведь должны ж его понять
Он же царь, что тут сказать?
А с царей всё ж спрос иной.
Это ж не мужик какой!
Ладно, что-то отдалился
Я опять. Мой стих полился
На просторы дум моих,
Где скользит бескрайний стих.
……………………………….
……………………………….
Это ж сказка о Романе,
Про него рассказ и станет.
- Полно, хватит, надоело, -
Молвил царь, - тоска заела! -
Поглядев на Люцермана,
Он и в нём нашёл изъяна. -
Лысоват, хомяковат.
Так не убивайся, брат!
Ведь для нас, мужчин, неважно
То, что внешность безобразна.
Женщинам куда сложней -
Им краса всего нужней.
- Кстати, ты женат, Петро?”-
Царь вдруг вспомнил про него.
- Нет, – ответил Люцерман, -
Некогда всё. Как пацан,
Я же до сих пор в “Карете”
Всё мотаюсь по планете.
В поисках любой мечты
Для таких царей, как ты…
Ну, что скажешь? Как товар?
- Тот, который здесь - кошмар!
В каждой тёлочке изъян,
Да размером с барабан.
Иль звезду с небес достану,
Иль жениться перестану!!!
- Ну, так что решил, наш царь -
Несравненный государь? -
Услыхал он глас народа,
Замершего у прохода.
- Сей товар совсем безроден,
Скажем прямо — не-при-го-ден!
Для меня он слишком прост,
Хоть по нраву мне их рост.
Только все они земные,
Знать, корыстные и злые.
С ними ж можно, так, гульнуть,
Но никак не в дальний путь!
Я ж хочу себе другую:
До-о-брую и внеземну-ую.
- Где же мы таких найдём,
Если на Земле живём?
Это ж не про нашу честь -
Из галактик девок месть!
Люцермана это дело! -
Все твердили оголтело, -
Так что, царь наш, не серчай,
Люцермана подгоняй!
- Так и быть! - Петро вздохнул,
Широко притом зевнул, -
Только все мои походы
Для казны твоей - расходы.
- Ничего, хоть средств мне жаль,
Только чтоб ушла печаль!
И вздохнул бы что есть мочи,
Увидав царицы очи.
..................................................
…………………………….
…………………………….
…………………………….
В поисках прошли года.
Вновь настали холода.
………………………
………………………..
А Роман всё выбирал,
Всё жену себе искал.
Перебрал он всю планету,
Как разменную монету.
Сил растратил царь немало,
А теплей ему не стало.
Многих пролистал Роман,
В каждой находя изъян.
Люцерман с галактик разных
Приводил разнообразных:
То зелёных, то пятнистых,
То пурпурно-золотистых,
То оранжевых, то красных,
То худых, то коренастых,
Экзотических амёб,
Межпространственных особ.
Царь Роман, сидя на троне,
Всех приветствовал в короне.
А корона, словно тень,
Всё сползала набекрень.
Даже эта с виду малость
Приводила его в ярость
И терзала, и пинала,
И в движениях стесняла.
С двух сторон же от Романа
Два стояло истукана.
Справа от царя - Енот,
Всем известный граф Ашот.
Как всегда, обшит с иголки,
Снятой у “Brioni” с полки.
Слева ж от царя - слуга
Карл Васильевич Пурга.
.....................................................
....................................................
.......................................................
........................................................
А Роман, прям как дитя,
Всё подтрунивал, шутя.
Чувствуя себя, как бог,
С претендентками был строг:
То ему большие уши,
То красотка бьёт баклуши,
То худа уж чересчур,
То пышна, как Помпадур.
То хвостата, то усата,
То совсем уж волосата.