Откуда-то справа появилась группка из трех человек.
Девочка лет восьми – девяти и две мамки-няньки.
Увидев меня, обе низко поклонились и что-то шепнули девочке.
Она настороженно подошла ко мне и сделала книксен.
- Как тебя зовут, дитя?
- Софи…
Я вздрогнул.
Девочка заулыбалась.
Этот взгляд, эта улыбка…
- Дяденька, а я вас знаю…
Меня всего трясло.
Камердинер, видя мое состояние, налил бокал вина.
- Очень может быть, – шепнул он, подтверждая мою догадку.
- Кто твоя мама? - Спросил я девочку.
- Она - дочь Базилины Корвино, – вмешались мамки-няньки.
Неужели я нашел ее, неужели я пришел туда, куда так стремился, неужели мой путь, наконец, окончен?..
- Моя мама много вышивает, и она вышила вас, - сказала Софи, – только там вы не такой старый.
Ну, спасибо…
- Передайте госпоже Корвино, что я хочу её видеть, – сказал я мамкам-нянькам.
Я встал и ушел в свою резиденцию.
16
У меня голова шла кругом.
Дрожащими руками я налил и выпил вина.
Базилина…
Василиса…
Помнит ли меня ее сердце?
По общечеловеческим меркам, прошло уже много времени.
Ночь…
Моё любимое время…
Вокруг тишина…
Фонари на улицах почти не светят.
Зато у меня в комнате горят три свечи.
В бутылке - мое любимое вино.
Я пью уже пятую и не пьянею.
Пустые бутылки кто-то уносит, стоит мне допить до дна.
Ночь…
Она так же устала, как и я…
Ночь – моя вечная верная любовница…
Ночь…
И именно это время выбрала Василиса, чтобы прийти ко мне.
Не заскрипела дверь, не скрипнула половица под красивой ножкой, - она подошла ко мне и опустилась на ковер у моих ног.
Она ничего не сказала, а просто обняла мои колени.
Вот оно, – счастье…
« Скажи мне, птица, что такое счастье и далеко ль отсюда до него…»** - спел когда-то тот, у кого я учился искренности.
- Я разучилась плакать. Прости, я так долго была уверена, что ты погиб… Вот видишь, теперь я говорю тебе ты… Я растила нашу дочку, а потом, когда узнала, что ты жив и начал войну против всех, я решила, что тебе не до меня. Я ошибалась?
- Ты даже не представляешь, насколько… Как Иван?
- Я давно сбежала от него, – улыбнулась Василиса.
Она стала старше, ее красота была теперь зрелой.
Ей уже около тридцати. Она немного поправилась за эти годы, и её это красило. Она стала ещё более женственной, более мягкой…
Но, при этом, более сильной.
- Ты постарел, мой рыцарь. А я видела тебя во сне.
Я стояла у бакалейной лавки, а ты чуть в стороне, - и смотрел на меня…
- Я знаю, я был там во сне.
- Наутро я родила нашу дочку. Я назвала её в честь тебя.****
Я провел ладонью по округлой щечке Василисы, всё такой же нежной и по-девичьи упругой.
Но мои пальцы почувствовали непонятную неровность.
А Василиса вся сжалась.
Было темно, и я не видел, что это.
Я скользнул пальцами вдоль.
Сердце замерло.
Я понял, что это.
Это был шрам.
Длинный, вертикальный, во всю щеку.
Старый шрам.
- Откуда он, - спросил я .
Василиса молчала
Потом, едва слышно, сказала:
- Это Иван, нагайкой, когда я сказала, что беременна от тебя… Он был в бешенстве…
В бешенстве был я …
Как посмел этот ничтожный хам, как посмела эта мразь поднять руку на мою любимую!..
- Я уничтожу его. Я раздавлю эту суку!..
- Не надо, - прошептала Василиса, - он и так давно стал никем, – мало что может быть хуже этого. Он не смог вынести того, что я не его. Он решил, что я повелась на твоё богатство, на твоё могущество…
- Я вовсе не богат.
Моё богатство – это иллюзия.
Всё моё богатство, в то время уместилось в мешочек, который я взял в дорогу, когда отправился вас искать.
А могущество – ещё большая иллюзия, – его, по-просту, нет.
Это вот сейчас что-то подобное начинает появляться, да и то – это, скорее, видимость, я же воюю за идею, а не за власть…
- Он думал по-другому, - вздохнула Василиса, – он стал искать способы быстро разбогатеть и добиться влияния. Он занялся алхимией. Это оказалось слишком сложно для него, что и неудивительно. Его мозг не выдержал. Тогда я и смогла убежать от него. Я должна была скоро рожать, я была очень слаба, но у меня хватило сил уехать, чтобы родить и вырастить дочь. А он сошел с ума, он только и делает, что ищет древние сокровища, и больше ни до чего ему дела нет. Оставь его, пожалуйста, он давно не в себе…