На Западе, прямо посреди жаркой пустыни, одиноко стояла гора, будто военная крепость. Принц облегченно вздохнул и последняя капля воды из кувшина упала на его язык, да тут же испарилась на раскаленном солнце. Отец не жалел своего ребенка. Пришлось поторапливаться и поспешить в рвано раскиданную тень, отбрасываемую стайкой диких кактусов.
— Отец становится все более суров, но я все еще верю, что он всегда со рядом, даже в ночи он отражается в Луне и улыбается мне. Весь этот путь никогда не был зря. Однажды, я вернусь домой. Осталось совсем немного.
— Всего-то сразиться с каким-то дракошей. Да ты трусишь, щеночек. Ты говоришь это каждый новый солнечный год, но мы все идем и ищем. Люди всегда ждут какого-то шанса, будто сейчас вот-вот что-то произойдет, но пока ты ждешь, время идет, и покрывает тебя пылью груза своих мыслей. Я не хочу чтобы это случилось с тобой. Хватит нам кружить вокруг этой горы. По часовой и против по пустыне. Здесь ничего не происходит.
— На самом деле ты прав, Волк, я боюсь найти дракона. Страх неизбежности убивает. Но, так же, я боюсь не найти его. Это будет означать, что я проиграл самому себе и с позором вернулся к Господину Ночи. Хоть я и верю, что отец рядом, мое сердце, червями по кускам, отщипывает страх.
Волк и Принц уселись в тени. День засыпал.
— Один мальчик очень хотел побеждать чудовищ, но было его сердце настолько чисто, что он так и не смог встретить ни одно, — запел Волк. С каждым новым днем он все меньше ворчал и все больше поучал. Сварливый взгляд становился туманно задумчивым.
— Я помню, как в раннем детстве отец пел мне эту песню, когда я еще не видел тьмы ночи. Но, в один из дней, он заметил, как от его прикосновений моя кожа покрывается бронзой. — Принц поднял льняную рубаху и под ней, на спине, сиял отпечаток ладони. — Так я и узрел жизнь бок о бок с Лунным змеем.
— Бывает, если любишь, нужно отпустить. Это лучше, чем причинять страдания.
— Господин Океана Тьмы однажды сказал, чтобы прикоснуться к отцу, мне нужно либо почувствовать холод либо познать огонь.
Так на рассвете они собрались с Волком и вошли в пещеру. Спал в той пещере огромный чешуйчатый дракон, да вся его чешуя состояла из драгоценных камней. Позавидовать ему могли все красавицы мира, все короли мира. Но дракону было все равно. Он страдал от своей славы и народной любви.
— Я знаю, зачем ты ко мне пришел, — лениво приоткрыл один алмазный глаз огромный ящер, его усмешка вырвалась из ноздри горсткой дыма. — И не побоялся ведь.
— И мне придется с тобой драться? Только, я этого вовсе не хочу. Я устал следовать своей цели, и вот, когда я стою здесь, не такой юный, как в самом начале пути, не чувствую я ничего. Ни радости, ни печали. Ни горечи, ни счастья, — Принц упал на колени перед древним драконом. — Отец неделями плавит мне голову, и щеки мои обгорели от стыда, я слишком долго шел. Прошло столько времени, я скучаю по звездам в небе.
— Цель не всегда оправдывает средства. Чаще всего, когда что-то получаешь, есть риск разочароваться, — дракон указал взглядом на гору золота. — Много лун назад я сам задавался таким вопросом, когда король отправил меня сразиться со змеем.
Рыцарь все сильнее отдалялся от родного замка. Беременная младшей дочерью мать долго всматривалась в удаляющуюся точку.
Лес, наконец, закончился, и к вечеру тропинка вывела к соседнему маленькому городку. Люди еще не спали. На центральной площади, устланной банками с пойманными светлячками, на деревянной сцене сидела марионетка. Из огромных кукольных глаз капали жемчужные слезы. Девочка, ощутив приближающегося незнакомца, резко вскинулась и запела.
“Жил на свете юноша, славящийся своими странствиями.
Не знал он своей судьбы, своей мечты.
Был тот юноша доблестней на свете всех, сильней на свете всех. За роскошью алмазных доспехов скрывалось доброе сердце, но знал ли он об этом сам?
Отправился спасать, однажды, тот юноша самую яркую звезду, не зная, где скрывается она.
Гибель его ждала, если не прозреет он”.
— Возьми меня с собой, — обратилась кукла к рыцарю и поклонилась в реверансе. — я неприхотлива и помещусь в кармане твоей сумки.
— Зачем мне кукла? — удивился Эдмунд.
— Я буду тебе петь о странствиях твоих. Прошу, рыцарь, укради меня, а я покину тебя с первыми лучами солнца, обещаю и клянусь.
— Мой путь тяжел, меня ждет сражение со змеем.
— Укради меня, а я помогу тебе победить его.
— Своими песнями? — усмехнулся рыцарь, но взмахом кинжала разрезал путы марионетки и закинул куклу в карман. В дальней дороге слишком одиноко без собеседника. — И даже никто не будет против?