Патрик словно бы и не замечал ничего. Он почти не оборачивался и не говорил ни слова, но потом Вета разглядела краску стыда, заливавшую его шею и уши. Ей захотелось провалиться сквозь землю.
На очередном привале, место для которого они выбрали у крошечного, совершенно ледяного ручейка, вытекающего из-под корней старого дерева, принц усадил девушку на вывороченный ствол огромной березы.
- Вета, - очень серьезно сказал он, опускаясь на землю рядом, - скажите мне, чем я могу вам помочь?
- Я... не понимаю вас, ваше высочество, - Вета недоуменно взглянула на него.
Патрик вспыхнул.
- Может быть, вам нужно... ну... - он запнулся, - ну, приспособление какое-то, я не знаю, - Он еще гуще залился краской и кивнул куда-то в район ее пояса. - Ну, справляются же женщины как-то с... этим всем. Я же вижу, как вам тяжело.
Вета с размаху закрыла лицо ладонями. Ей захотелось умереть на месте или исчезнуть и никогда больше не возвращаться. Черным проклятием прокляла она в эту минуту Господа Бога, создавшего женщин такими, какие они есть.
- Вета... - принц осторожно отвел в сторону ее маленькие ладони. - Вы боитесь меня? Стесняетесь? Прошу вас, не надо, - такой мягкости в его голосе она давно уже не слышала. - Ну... это ведь обычное дело, так? Значит, мы сможем с этим справиться. Я давно вижу, как вы стыдитесь меня... пожалуйста, не надо! Вам тяжелее, чем мне, вы женщина, и потому если я могу чем-то помочь вам, то...
Он улыбнулся - неловко и смущенно.
- Вы плачете? Вета, дорогая... я не хотел вас оскорбить. Но вы же сами видите - здесь не до этикета. Мне казалось, что после лагеря вы станете проще относиться ко всему этому. Я ведь тоже человек и тоже не из золота сделан. Скажите, если бы вам пришлось ухаживать за раненым, что бы вы сказали в ответ на его попытки скромничать? Помните, как вы меня перевязывали? Ну вот, а здесь ведь... примерно так же. Давайте не будем стесняться друг друга, хорошо?
Она кивнула, не поднимая глаз.
- Вот и хорошо. А теперь вытирайте слезы и скажите - что вам нужно, чтобы было легче идти? Я как-то не очень разбираюсь в ваших тонкостях, - он потер лоб ладонью.
- Откуда вы знаете про все это? - пролепетала Вета.
Принц чуть улыбнулся.
- Во-первых, я все-таки уже давно взрослый, - он отвел глаза. - Во-вторых... вы думаете, что только женщины умеют обсуждать мужчин? Представьте себе барак, в котором полсотни мужиков. Можете вообразить, на какие темы они говорят? Хотя, по совести, я... эээ... понял весь процесс только в общих чертах. Но это неважно. Ну, так что же?
- Чистое полотно, - сказала Вета, так же не глядя на него. - Но мне нужно много, и...
Патрик подумал.
- Не знаю, насколько она чистая, но другого все равно нет... - он вскочил и деловито стянул с себя мундир. - Впрочем, ее можно выстирать.
Патрик снял нижнюю рубашку и протянул Вете.
- Нет, нет, - замотала она головой, - не нужно, что вы! А сами-то вы как?
- Вета, - серьезно смотрел он на девушку. - Мы договорились? Держите. Раздерем на полосы. А постирать ее все-таки, наверное, нужно.
* * *
Они потеряли счет дням. Сколько прошли - не знали. День или два блуждали в скалах, ориентируясь по солнцу; карабкались, почти не разбирая дороги, вверх по заросшим шиповником склонам, в кровь царапая руки; цепляясь за колючие ветви, сползали вниз. Потом, перевалив через гряду, еще дня три или четыре помнили точно, а дальше - время остановилось. Когда скалы остались позади, идти стало немного легче. Голод перестал чувствоваться, оставалась только жажда и слабость в ногах.
Как и следовало ожидать, Вета оказалась слабее. Все чаще она останавливалась, опускалась бессильно на землю, тяжело дыша, упираясь руками в траву. А то и вовсе валилась навзничь и лежала так, не в силах подняться. Патрик терпеливо поджидал ее, помогал подняться - молча, молча. Шел впереди, а Вета, поднявшись, плелась из последних сил, догоняя его. Теперь они больше времени тратили на отдых, чем на дорогу, и Патрик с ужасом чувствовал, как это оборачивается против них. В день они проходили теперь не больше десяти-двенадцати миль; будь он один, он шел бы гораздо быстрее.
Над их головами в ветвях орали непуганые птицы.
Ночами они жались друг к другу у маленького костра, делясь теплом. Сначала спали по очереди, сторожили, но потом махнули рукой. Если кто-то и найдет их в этой глуши, то только случайно, а сил и так оставалось слишком мало, чтобы тратить их на бессонное бдение. Оба валились вечером на траву и засыпали мертвым сном.