- А изменить? - умоляюще спросила Вета. - Изменить я могу что-нибудь?
- Все мы все можем, - загадочно ответила Хая. - И не можем ничего. Отвяжись ты от меня, дева. Лучше вон иди платье дошивай. И живи - сейчас, о будущем не думай, оно само о себе напомнит, когда время подскажет. А про себя - не проси, не скажу ничего. Незачем тебе раньше времени судьбу знать, она сама тебя найдет.
И вздохнула.
* * *
В тот же вечер Хая решительно заявила им:
- Вот что, ребятки, уходить вам нужно. Послезавтра ярмарка, народ съедется со всей округи, не нужно вам, чтобы кто-то видел. Силенок у вас вроде прибавилось, лепешек на дорогу я дам. Уходите. Меня тоже пожалейте - если прознает кто, что вы у меня скрывались, так не то что ведьмой обзовут снова, а и... - она махнула рукой. - Уходите.
Вета - в ушитом по фигуре платье и старухином чепце - выглядела не богатой, но и не бедной крестьяночкой, и рядом с ней Патрик казался оборванцем-бродягой. Бабка отдала ему старые штаны и рубаху мужа; штанины едва доходили до щиколоток, а рукава рубахи не прикрывали даже запястьев, но принц был рад и этому. Солдатские сапоги выглядели вполне крепкими и разваливаться пока не собирались. Палаш Патрик замотал в тряпку, чтобы не бросался в глаза, нож повесил на пояс.
Хая показала им тропу, змеившуюся в высокой траве, и предупредила:
- Будьте осторожны. Деревень тут мало, и не везде, понятно, те солдаты побывали, но кто его знает... остерегайтесь. Ежели чего - говорите, что брат и сестра. Не похожи вы, правда... да и руки тебя, парень, выдают. Ну да авось пронесет.
И пристально взглянула на принца:
- Что обещал мне, помнишь?
- Помню, - Патрик не отвел взгляда.
- То-то. Гляди мне, - она погрозила ему коричневым кулаком, а потом вдруг вздохнула - и погладила его по щеке. Патрик поймал ее морщинистую руку - и коснулся ее губами.
- Ишь, чего выдумал, - проговорила бабка, но руку не отняла. - Помогай вам Бог, ребятки...
Патрик и Вета переглянулись - и в пояс поклонились ей.
Сначала они шагали молча, опасаясь выдать себя неосторожным словом или слишком громким дыханием. Но время шло - а вокруг был все тот же лес, только теперь приветливый и радостный в пении птиц в ветвях и солнечных зайчиках. И как-то вдруг поверилось, что ничего плохого с ними здесь случиться не может. В руках - узелок с запасом еды, под ногами - тропа, а тропа не может привести к плохому. Дрова - под любым деревом; бабка отдала им старое одеяло, одно на двоих, и теперь - в начале лета - им не грозило замерзнуть ночью.
Когда сквозь просветы деревьев впереди замаячил тракт, они не стали выходить на дорогу. По лесу - безопаснее... по крайней мере, было до сих пор.
Спустя неделю резко похолодало. Май - еще не лето. Сначала с неба хмуро капало, потом полило. Под ногами хлюпало; сырая морось заползала под рукава и воротник, и сухих дров было не найти. После почти бессонной - от холода - ночи Вета снова начала кашлять. Патрик - в тонкой рубашке - ежился и подпрыгивал на ходу. Когда вместо дождевых капель с неба полетели вдруг белые крупинки, оба поняли, что нужно выходить к людям. Долго в лесу не протянешь.
Еще день они шли, согреваясь на ходу, а когда по сторонам потянулись распаханные поля, Патрик и Вета посмотрели друг на друга - и не стали сворачивать в лес. День клонился к вечеру, и Патрик надеялся, дойдя до крайней избы, попроситься на ночлег, а утром еще до рассвета двинуться дальше, чтоб не привлекать чужого внимания. Переночевать бы в тепле - и ладно.
Только пригнали стадо; на улицах сладко пахло парным молоком, крикливо зазывали коров хозяйки, и от ласковых этих «Дочк, дочк», от звона молока в подойник томительно захотелось есть. Избы все, как одна, попадались крепкие, ухоженные, чувствовалась мужская рука. Возле первой они переглянулись - и прошли мимо. Вторая. Третья. Сами себе боялись признаться, что - страшно.
- Эй, - окликнула их пышнотелая бабенка в белом платке, гнавшая корову, - али ищете кого?
- Ищем, - отозвалась Вета. - Нам бы переночевать...
- А-а-а-а, так это вы к тетке Марте зайдите, у них просторно. Тут у нас вербовщик приехал, народ гоношится, а у нее свободно. Вот в тот проулок свернете - а там увидите, серая избенка, там одна такая...
- Кто приехал? - шепотом спросила Вета Патрика.
- Вербовщик, - ответил он так же тихо. - Рекрутов набирают. Вот невовремя мы попали, - вздохнул он, а потом махнул рукой. - Ладно, под шумок, может, и пронесет.
Серую избенку они нашли действительно сразу - во всем переулке она и вправду одна была такая, покосившаяся, маленькая, с подслеповатыми крошечными оконцами. Во дворе возился у поленницы высокий, костлявый парень, почти подросток. Увидев чужих, он выпрямился и хмуро посмотрел на них.