- Тошно? - усмехнулся Ян. - Ну-ну. Когда ты перестанешь, наконец, морочить ей голову?
- Это я морочу ей голову? - с досадой спросил Патрик. - Я? Да она сама прицепилась ко мне и не отпускает...
- Ты хоть понимаешь, во что ты втягиваешь девчонку?
- Я. Ее. Не втягиваю, - тихо и раздельно проговорил Патрик. - Я ей предлагал - уйти. Отсидеться где-нибудь подальше от столицы. Переждать. Я просил ее. Но ведь она же и слышать ничего не хочет!
- Принц, - поинтересовался Ян, - а ты вообще знаешь хоть что-нибудь о том, что такое ответственность? Ответственность за другого человека, чувство долга по отношению к тем, кто тебя любит, понимание, что ты отвечаешь за него. На твоей совести уже лежит одна смерть - Джар, так что же, ты хочешь получить еще и вторую? Отпусти ее, Патрик, оставь. Дай ей выжить.
- Чего ты хочешь от меня? - тихо и очень устало спросил Патрик. - Чтобы я ее силком связал, оставил в какой-нибудь деревне, рот заткнул? Так, что ли? Вета, по-моему, сама достаточно взрослая, чтобы решать, что ей делать.
- Тогда, черт возьми, повернись уже к ней лицом, а не задницей! - заорал Ян. - Что ты тянешь кота за хвост? Она тебе такой дар предлагает - себя! А ты боишься, как трус последний...
- Чего я боюсь? - заорал в ответ Патрик. - Чего?!
- Полюбить ее боишься, вот чего! - крикнул Ян. - Боишься....
- Да, боюсь! - срывая голос, рявкнул Патрик. - Я за нее боюсь, дурак! Не хочу, чтобы с ней было, как с Магдой...
Ян зло прищурился.
- Любовь, Патрик, - это великий дар. Дар самого себя, понимаешь? Если ты знаешь, что тот, кого ты любишь, счастлив, ты пойдешь на все, что угодно. Именно это сейчас пытается сделать Вета - она молчит, оберегая тебя, не признается тебе... и не признАется, будь уверен, чтобы не отягощать тебя лишними обязательствами, потому что тоже понимает, что впереди у вас может быть смерть. Но она готова отдать тебе все, что ты хочешь, в любой момент, когда это тебе будет нужно. А ты - нет. Ты боишься. И поэтому ты прячешься за ее выбор, и мелешь всякую ерунду вроде «Ах, она сама решила, ах, она сама большая». Тебе удобно - конечно, ведь решаешь не ты. И Магда тоже решила за тебя, и ты принял ее выбор. Ты даже не попытался ее удержать.
- Ян, - едва слышно проговорил Патрик, - зачем ты так... Ты же помнишь... я тогда и увидеться с ней не мог...
- Да плевать! Очень удачно получилось, правда? Ах, я не мог, ах, я без памяти лежал. Да даже будь ты на ногах, ты не попытался бы хоть как-то отговорить ее от ее решения. Ты вообще чем думал, когда забавлялся с ней? Или не знал, что от этого дети получаются?
- Заткнись! - заорал принц, вскакивая, и со всей силы грохнул кулаком по дереву. - Заткнись, идиот!
- Что, неприятно правду слышать? - ехидно осведомился Ян. - Ну, ударь, ударь - не очень тебе это поможет. Самого себя по башке тресни, может, хоть так мозги на место встанут. И я знаю, почему Магда тебе ничего не сказала. Она тебя впутывать в это не хотела. Может, потому, что правда любила. А может, отчасти понимала, что толку от тебя будет, как от козла - молока... хотя вот на козла-то ты как раз и тянешь... благородный принц.
- Слушай, ты... - Патрик сжал кулаки. - Ты зачем пришел? Мозги мне промывать? Тебя вообще уже нет, убирайся обратно, придурок!
- Я - голос твоей совести, - так же ехидно ответил Ян. - И пока голова твоя не встанет на место, я в покое тебя не оставлю, не надейся. Хотя и не уверен, что у меня хоть что-нибудь получится. Отец твой, пусть земля ему будет пухом, двадцать лет тебе пытался вдолбить, что такое долг, честь и что такое совесть. А ты не принцем оказался, а лепешкой на дороге. И до тех пор, пока ты не поймешь башкой своей тупой... хоть что-нибудь, трон ты не вернешь. Считай, что это пророчество, - зловеще пообещал Ян.
И растаял в воздухе.
* * *
Об этом их путешествии можно написать сказку, думала порой Вета. О том, как пылила под их ногами сизая пыльная дорога. О том, как щекочет натруженные босые ступни мягкая трава. О заросшем водорослями лесном озерце, в котором они купались по очереди, честно не глядя друг на друга. О тяжелой усталости нескольких месяцев пути, не покидающей даже во сне. О густом ельнике, в котором прятались в грозу - тяжелые молнии вспарывали пространство над их головами, заливая все вокруг мертвенно-розовым сиянием; под нижними ветвями огромной ели было полутемно, и раскидистые колючие лапы не пропускали упругие струи. При каждом раскате грома Вета вздрагивала и мертвой хваткой вцеплялась в руку Патрика, а он успокаивающе поглаживал ее ладонь. О словоохотливом вознице, что вез их целый день, напоил молоком и дал с собой краюху свежего хлеба - у него было обветренное усатое лицо и грубые руки, и он называл Вету дочкой.