Из осторожности Вета и Патрик назывались братом и сестрой, идущими в город на заработки. Конечно, внимательный взгляд вполне мог распознать дворян под обличьем крестьянских парня и девушки. Патрик, даже обветренный и загоревший под летним солнцем, даже с плотной корой мозолей на руках, не потерял тонкости и изящества черт и движений, никак не присущих мастеровому или торговцу. Да и Вета, усыпанная веснушками так густо, что едва можно было разглядеть лицо, сохранила столичный выговор и благородство наклона головы, и маленькие руки ее уж никак не могли принадлежать простолюдинке. Словом, под стать друг дружке подобралась парочка, и счастье, что не попался им на пути ни один излишне рьяный сыскарь. Бог помогал, судьба ли хранила? Кто знает...
Чем ближе к столице, тем более многолюдной делалась дорога, тем чаще приходилось избегать городов и деревень, ночуя в лесу. Не миновать было расспросов - в какой город идете, да откуда, да как у вас нынче с урожаем... а еще - что же это, мил человек, руки у тебя такие сбитые? Следы кандалов на запястьях Патрика видны были все еще слишком отчетливо и заживали медленно. В деревнях еще можно было отговориться: с каторги, мол, отпущен подчистую, домой иду, - но любая встреча с солдатами грозила закончиться очень плохо.
Города они обходили стороной. В деревнях зарабатывали себе на ужин и ночлег. Патрик рубил и колол дрова, носил воду вдовам и старухам, не Бог весть как, но поправлял покосившиеся сараи. Вета стирала и мыла полы. Однажды вскрыла нарыв на руке мальчишке - сыну мельника; парень занозил ладонь и очень мучился. За это им дали с собой мешочек муки и накормили до отвала ржаными лепешками.
Лето катилось цветными днями, но им некогда было наслаждаться солнцем - они благодарили Бога за хорошую погоду и ясные дни потому лишь, что могли не заботиться о теплой одежде.
Ни разу, ни в одном разговоре, не касались они вопроса их будущего - ИХ будущего. Того, которое на двоих, если оно у них будет. Несколько раз Вета пыталась объясниться, но все откладывала, откладывала... а потом стало казаться, что разговор этот - невозможен. Смерть Яна встала между ними; неловкое, торопливое его признание - как может она теперь не вспоминать об этом? Горько думать, что все могло сложиться иначе... хотя могло ли разве? Все равно она любит и будет любить другого...
Они ночевали то на сеновалах или в сараях, то под деревьями на охапке лапника; прижимались друг к другу - вдвоем теплее, - проваливаясь в сон мгновенно и быстро... И как испуганно и гулко колотилось сердце Веты, когда Патрик обнимал ее, прижимая к себе ради тепла осторожно и бережно... как краснела она - хорошо, в темноте не видно! - от души надеясь, что принц не заметит, не услышит, не поймет. И просыпалась порой на рассвете, поднималась на локте, смотрела на него, спящего, слушала в тишине его сонное дыхание. Сколько раз она обещала себе: «Скажу ему все - завтра». А потом кляла себя последними словами - и снова молчала.
А Патрик, казалось, словно не замечал ничего. Он, словно натянутая стрела, рвался вперед.
Несколько раз они устраивали дневки. Вета валялась в траве, разувшись, лениво шевелила босыми ногами, смотрела в небо. Гудящее от усталости тело - и странная легкость на душе, когда смотришь, как плывут в невообразимой вышине белые облака. В такие минуты все плохое уходило, отодвигалось, пряталось, и даже лежащая на душе тяжесть таяла, растворялась в лесной тишине.
Однажды им повезло - удалось заработать в деревне пирожков и сала, и они, уйдя подальше от дороги, устроили настоящий пир. Патрик шутил и болтал ни о чем, и Вета хохотала так, что слезы выступили от смеха. А потом принц вдруг замолчал; строгим, очень серьезным стало в отблесках пламени его лицо. Он молча помешивал угли в костре и задумчиво смотрел в огонь.
Холодало. Искры летели в воздух, одна упала Вете на подол. Девушка испуганно отодвинулась - и засмеялась.
- Видела бы меня сейчас мама, - вздыхая, сказала она. - Оборванка, да и только...
- Скажите, Вета... - спросил Патрик внезапно, - у вас есть родственники где-нибудь в глубинке? У кого вы могли бы... переждать, отсидеться? Пока все не стихнет?
Вета удивленно посмотрела на него, придвигаясь поближе.
- Н-ну... где-то на Севере есть какая-то троюродная тетушка, но я ее даже никогда не видела. Патрик, не беспокойтесь, если вы о том, что нам нужно где-то укрыться...
- Совсем не о том, - перебил он девушку и закашлялся от дыма. - Речь всего лишь о том, что вы... если хотите, могли бы оставить все это. Вета... это слишком опасное дело, и я не имею, наверное, права втягивать вас в него. Еще не поздно - я помогу вам добраться до этой тетушки, там вы будете в безопасности. Бог весть, чем все закончится, а в случае неудачи нас ждет смерть - почти наверняка. Мне-то это неважно, а вот вы... - Патрик смешался и умолк.