- Меня Анной звать, - все так же жалобно, но очень быстро говорила Вета, изо всех сил боясь, чтобы принц не влез прямо сейчас, не испортил все дело. - А это Якоб, брат мой. Он немой, дяденька...
«Немой» за ее спиной издал сдавленный звук, словно поперхнулся.
- Немой он, с рождения, - торопливо говорила Вета. - Он слышит все, понимает, но он не в себе слегка... А родители наши померли, тиф у нас был в деревне. И соседи тоже все померли. А мы - вот видите - стриженые, - убедительности ради она кивнула в сторону «брата», но чепец с головы снимать не стала. - У нас в столице дядька, вот к нему идем, жить-то надо как-то. И заблудились, и в болото угодили, и чуть не утопли, и теперь вот чего делать-то, не знаа-а-аем! - и почти натурально она разревелась, размазывая по щекам грязь.
Солдат закинул ружье за спину и подошел к ним чуть ближе.
- Что, и вправду немой? - поинтересовался он, подозрительно глядя на Патрика.
Вета, наконец, обернулась.
Патрик как-то странно изогнулся, выпучил глаза, при этом став похожим на полоумного, и изо всех сил замычал, тряся головой и разводя руками. В этот миг он был похож на совершенного идиота, и солдат, помотав головой озадаченно, сказал Вете:
- Ты вот что... ты, раз тифозная, близко-то ко мне не подходи...
- Да мы не заразные уже, дяденька, - как можно более убедительно проговорила девушка. - Мы ведь уже здоровые, нам только жить негде, а так-то мы не болеем уже... Дайте водички, дяденька!
- Дура, - с сожалением диагностировал солдат. - Ну, раз так, то идите - вон, деревня близко, мож, приютит кто. Вот еше подарочек на мою голову...
Из-за поворота вышли еще двое - тоже с ружьями в руках.
- Ты чего там, Седой? Кто тут у тебя еще?
- Да вот, - солдат крякнул, - брат с сестрой. Говорят, в столицу идут. В деревне у них все перемерли от тифа...
- Это где ж такое счастье? - подозрительно поинтересовался высокий, чернявый солдат с хитрыми глазами.
Вета махнула рукой неопределенно назад.
- Сосенки, - соврала она первое, что на ум пришло. - Это далеко, дяденька, мы уж две недели идем. Жрать охота, дяденька, дайте хлебушка!
- А ты чего молчишь? - спросил, подходя, солдат и легонько кольнул Патрика штыком.
Принц дернулся, замычал, опять тряся головой и выпучивая глаза - да так натурально, что Вета едва сдержалась, чтоб не расхохотаться.
- Немой, - презрительно бросил первый солдат. - Да похоже, еще слегка и того... с приветом.
- Ну и на черта они сдались тебе? - лениво проговорил чернявый, закидывая ружье за плечо. - Всыпь пару раз, да и пусть катятся.
- А что случилось-то, дяденька? - робко спросила Вета.
- Тебе какое дело? - так же лениво сказал третий.
- Беглых ищем, - объяснил пожилой. - С каторги двое бежали... а и правда, не твое это дело, девка. Топай себе...
Солдаты раздвинулись было, пропуская их. Крепко-крепко сжав ладонь принца, Вета шагнула мимо них, стараясь, чтобы не дрожали коленки. Патрик, согнувшись на один бок и задумчиво тряся головой, пошел за ней, незаметно поглаживая на ходу ее пальцы.
- Эй, погоди, - сказал вдруг чернявый. - Погоди-ка, девка...
Он заступил им дорогу и, оглядев девушку с головы до ног, лениво протянул:
- Вот что, хорошая моя... Мы-то вас пропустим, но ведь за проход плата нужна...
- Какая? - беспомощно спросила Вета.
- Как это какая? - ухмыльнулся солдат. - Натурой... Братец твой посидит пока в тенечке, а мы развлечемся. Если хорошо мне сделаешь, может, и хлебом поделимся...
Седоусый хмыкнул и, пожав плечами, пошел мимо них к видневшемуся в кустах шалашику, сплетенному, видимо, для защиты от дождя. Второй патрульный прислонил ружье к дереву и, бросив в их сторону: «Мне оставь...», отвернулся. Так же лениво, уверенный, что никуда она не денется, солдат дернул девушку за руку и потащил к кустам. Вета вскрикнула, рванулась, но железные пальцы, обхватившие ее запястье, даже не дрогнули. Солдат бросил ее на траву и, развязывая гашник штанов, навалился сверху, задирая ей юбки и зажимая рот ладонью.
- Да погоди, - бормотал он, - не дергайся. Что ты как недотрога... Да не дергайся ты, дура!
Он разорвал холщовый ворот, запустил за пазуху волосатую руку, нашарил и сжал маленькую грудь. Вета опять вскрикнула - уже громко, отчаянно:
- Не надо! Пожалуйста, не надо!
Солдат что-то прорычал, тяжело дыша. Он обдавал ее тяжелым запахом перегара, чеснока и немытого тела, и от такого аромата Вета едва не задохнулась. Она извивалась и корчилась под ним, крича что-то несвязное, а солдат, ругаясь, рвал ее юбку и пытался раздвинуть колени... Злые слезы катились по щекам девушки. Они возились в траве, а над ними, такое огромное, светилось знойное небо. И никто, совсем никто не мог помочь, и уже казалось - не с ней это все, страшный сон, и сейчас она проснется. Мама, мамочка, разбуди меня!