Иногда Вета думала, что если бы ей нужно было умирать прямо сейчас, она не очень бы сожалела. Слишком много счастья, слишком, это не может продолжаться долго. Ночами она прижималась к принцу, оплетала его руками и ногами - пусть попробуют отобрать, но тревога томила сердце. И суеверно крестилась, отгоняя дурные мысли. Если судьбе захочется их разлучить, то пусть они лучше возьмут ее, а не Патрика. Он на земле - нужнее...
* * *
Дошли. Дошли! Еще десяток миль - и потянутся предместья столицы. Зеленые деревья по обеим сторонам дороги - знакомые, пыльные обочины, высокое жаркое небо, прохлада в воздухе - река близко. Дошли. Столица, родная земля.
Она была далеко не пустынной, эта серая лента дороги. Крестьяне, мастеровые, путешественники, торговцы... И от каждого нужно прятаться, таиться, потому что мало ли кому взбредет в голову поинтересоваться - а куда это идут двое оборванцев, чьи они и по какой надобности в город торопятся? И не беглые ли крестьяне, не каторжники ли? Умом Вета понимала, что вряд ли кому есть до них дело, но голова сама собой вжималась в плечи, а взгляд опускался к земле - привычка за много месяцев, от которой еще предстоит избавляться.
Накануне они ночевали в стогу сена и долго разговаривали вполголоса, прикидывая, кто мог остаться верен и к кому обращаться за помощью, называя имена и после долгих раздумий отбрасывая их. Выходило не так уж много - тех, кому можно верить.
- Знаешь, - Патрик закинул руки за голову, глядя на звезды, - когда-то давно отец читал мне старую-старую сказку. Про то, как один король волею судьбы оказался закинут в самое сердце своей страны в облике нищего. В сказке описывается, как он едва не погиб, как попал в тюрьму, как голодал в трущобах... Вернувшись во дворец, этот король изменил очень многие законы и стал милосерднее относиться к людям. Он правил долго и заслужил имя Справедливого...
- Помню, - улыбнулась Вета.
- Я сам себе напоминаю этого короля. Я ведь и представить себе не мог, как много несправедливости и горя в мире. Сколько раз за прошедший год я говорил себе: «В моей стране этого не будет!» - не сосчитать...
Вета прижалась к нему.
- Самое главное - ты теперь знаешь, что нужно делать, - сказала она.
- Самое главное - где укрыться хотя бы на первое время, - задумчиво проговорил Патрик. - Каждый день шататься из ворот да в ворота не станешь - городская стража живо заподозрит. Нужно найти Маркка или Лестина, но... не очень стал бы я на это рассчитывать, - признался он. - Слишком нехорошо складывается все. И тогда, в трактире, - ведь это явно предательство. И арестованный хозяин гостиницы в Еже. Нужно прежде всего выяснить, все ли в порядке с самим Маркком... боюсь, что все это - не просто случайности.
Вета лихорадочно перебирала в голове всех тетушек и родственников, кто не испугался бы ее - воскресшей из мертвых.
- Мне-то проще, - она невесело улыбнулась. - Иветта Радич умерла... наверное, даже родителям уже сообщили. Ищут не меня, а Жанну... если вообще ищут. И искать будут ее, а мы же с ней не похожи совсем... Меня, случись что, и не признает никто...
Она внезапно умолкла, потому что мысль, пришедшая в голову, удивила ее - как же раньше не подумала она об этом?
- Я знаю, - решительно сказала девушка, - где можно укрыться. Там нас и искать никто не станет.
Тракт тянулся полями, и кое-где от него отворачивали дорожки. Наезженные вроде дорожки, но через несколько десятков шагов они упрутся в ворота с надписями: владения лорда такого-то. На одну такую дорогу и свернула Вета, уверенно ведя за собой Патрика. Но, когда показались ворота, она шагнула в сторону и пошла прямо по высокой траве.
- Еще немножко, - чуть задыхаясь, сказала девушка. - Здесь будет тропинка.
Тропинка и вправду обнаружилась - узкая, почти неразличимая. Вета потянула принца за руку.
Высокие стебли хлестали их по ногам, осыпались метелочки соцветий. Вета стащила с головы чепец, вытерла им мокрое лицо.
- Эта тропинка ведет в глубину леса, - прошептала Вета. Отчего-то она боялась говорить в полный голос. - Она огибает Главную усадьбу и выходит к маленькой охотничьей хижине. Ты же знаешь, здесь почти все земли - наши. Помнишь, мы охотились в отцовских владениях?
Патрик кивнул.