- Да-а-а, - протянул Патрик. - Вот, оказывается, что значит «право крови»...
- Да, - кивнул Марч. - Видимо, тот самый ваш предок был и вправду волшебник. И думал прежде всего не о себе, а о других... что, наверное, не пошло ему на пользу. Люди по природе своей злы... вернее, не злы даже, а себялюбивы и эгоистичны, заботятся прежде всего о себе. И если кто-то вдруг выбивается из этого ряда, то получает вполне справедливую порцию ненависти. Увы, это факт, никак человеческую породу не красящий. Кстати, в роду Дювалей, - Марч засмеялся, - подобные случаи тоже встречались. Ваш пра-пра... словом, Его Величество Корнелий Второй у народа заслужил, если помните, прозвище Святого, а у своих министров... - он не договорил, смеясь. - Да и вы, ваше высочество...
Патрик фыркнул.
- Не знал, что я похож на предка.
- Похожи, - грустно сказал Марч. - Но дело не только в этом. Дерево в кабинете вашего батюшки...
- Засохло?
- Вянет. Уже где-то около месяца.
- Ну, дела... - покачал головой Патрик.
- Вот вам и дела, ваше высочество. Намек высказан достаточно ясно. Беззаконие творите, господа хорошие, и грозит вам в ближайшем будущем много горя, ежели не одумаетесь.
- И вы решили одуматься? - тихо спросил Патрик.
Марч помолчал.
- Во дворце смутно, - сказал он, наконец. - Все делают вид, что в бабкины сказки и легенды не верят, но все потихоньку опасаются неприятностей. Видите ли, среди нынешнего окружения короля уже очень мало кто знает историю настолько хорошо, чтобы делать выводы и проводить параллели. Именно поэтому я так настаивал на том, чтобы летописи именно нашей страны вы, ваше высочество, читали очень внимательно, и именно поэтому случалось у нас с вами столько недоразумений, как вы помните. История имеет обыкновение повторяться, только никто не знает, какой именно ее виток вновь случится с нами, ныне живущими. Для меня-то, отдавшего этой науке столько лет, все было достаточно очевидно, но попробуйте убедить в этом остальных! Сиюминутную выгоду, притом чаще всего свою, обязательно ставишь выше... мы же не отрываем носа от земли, чтобы взглянуть в небо и прочитать в нем то, что написано крупными буквами. А когда небо падает нам на головы, виним кого угодно - народ, короля, обстоятельства - но только не себя самих... - Марч вздохнул.
Оба помолчали.
- Теперь вы понимаете, ваше высочество, - вновь заговорил Марч, - что я буду помогать вам в любом случае? Просто потому, что боюсь за себя и свою семью. Я не хочу, чтобы с моими детьми случилось несчастье - неважно, какое именно - голод ли, война ли, - и потому постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы несчастье это отвести. А если для этого нужно помогать законному королю вновь обрести трон - что ж, я буду это делать. Видите, я честен. Я ищу выгоды прежде всего для себя, а вы мне в этом - союзник и прямая надежда.
- Спасибо вам, Марч, - проговорил Патрик.
- Да за что же?
- За честность.
Марч грустно улыбнулся.
- Не меня благодарите, принц. Благодарите того вашего предка, который оставил у вас на спине метку, дающую вам право - законное право - на трон.
Они опять помолчали.
- Лорд Марч, - тихо попросил принц, - расскажите мне про отца. Как он жил... каким был после того, как мы... как нас увезли. Что он думал вообще про это все?
Марч вскочил - и зашагал по кабинету, мягко шурша войлочными туфлями. Патрик молча провожал его глазами.
- Мне сложно ответить на ваш вопрос, - признался лорд потом. - Вроде бы и виделись мы с Его Величеством каждый день - и в то же время словно не было этого. Король, - он вздохнул, - долго болел, вы это знаете, его и на суде не было. Он смог встать на ноги только поздней осенью... И вроде бы, все пошло по-прежнему, но... знаете, ваше высочество, мне тогда показалось, что Его Величество словно вычеркнул вас из своей жизни. Как будто не было у него сына, наследного принца, как будто не было ни бала, ни покушения.
- Да не нападал я на отца! - со стоном сказал Патрик. - Я под присягой это говорил и могу повторить еще сотню раз - не виноват я в его ранении, не было заговора, не было!
Марч махнул рукой.
- Мы сейчас не об этом, ваше высочество. Но понимаете... такое чувство было, словно у короля стерли память, вырвали из нее кусок. Ни словом не обмолвился он об обстоятельствах дела... будто и не пытался, задыхаясь, что-то сказать в ваше оправдание, как это было во время следствия, будто и не мучился страшными сомнениями, когда только пришел в себя.
- Отец... поверил в это? - прошептал Патрик.
- И да, и нет, - качнул головой Марч. - Умом он понимал, наверное, что факты - вещь упрямая, а вот сердцем верить не хотел. Он ведь любил вас, Патрик, очень любил. Перед самым судом, когда уже предварительно известен был приговор, Его Величество снова тяжело занемог. Он... простите, ваше высочество, он пил - много и долго. А потом, когда оправился... потом словно запер в себе это все. И стал жить так, будто сына у него никогда не было.