- Увы, нет, - покачал головой Патрик. - То место, где мы остановились сейчас, все-таки слишком ненадежно, и если у вас есть возможность...
- Мы? - переспросил Марч, пристально глядя на него.
- Да, - Патрик улыбнулся. - Я не один, со мной... девушка.
Марч удивленно приподнял брови, но промолчал. Потом кивнул:
- Хорошо. Я знаю, куда вас можно спрятать.
Патрик задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику. Летящая улыбка вдруг скользнула по его губам.
- Кстати, лорд Марч, вспоминая ваш рассказ о праве крови... интересно узнать...
- Да?
- А если меня сейчас убьют? Тогда что? В истории были прецеденты?
- Значит, у вас будет сын, - сказал Марч и улыбнулся.
- Э-э-э, - смеясь, протянул Патрик.
И замер. Лицо его дернулось и окаменело на мгновение - вспыхнули перед глазами бескровные губы Магды, шепчущие: «Мальчика хотела, светленького, красивого....».
- Что с вами, ваше высочество? - тревожно спросил Марч.
- Ничего, - глухо ответил принц. - Ничего, кроме того, что я...
Как сквозь вату он расслышал последние слова лорда:
- ... либо родится сын у принцессы Изабель - и станет наследником.
- Последнее более вероятно, - так же глухо сказал Патрик, до боли в ладонях сжимая подоконник.
* * *
Ровный, свежий ветер дул с востока, трепал подол заплатанной юбки. От торговых рядов долетал густой запах свежего, только что выпеченного хлеба, копченой грудинки, лука и яблок.
Маленький рынок в предместье столицы жил шумной и хлопотливой жизнью. Зазывно звенели голоса торговок, смешиваясь с руганью покупателей; загорелые уличные мальчишки сновали меж рядов, в суматохе подбирая и пряча упавшие с лотков яблоки и пирожки; пахло едой, пахло жизнью.
Вета вздохнула. Есть хочется.
Они с Патриком расстались недалеко от городских ворот. Ей нельзя идти с ним. Чепец с оборками бросал тень на глаза, прятал волосы, в старом крестьянском платье Вету узнать было трудно, почти невозможно, но дело даже не в этом. Случись заварушка, Патрику не нужно оглядываться на нее и беспокоиться за нее. Ей надо всего лишь знать, что он прошел в город благополучно, не попался на глаза солдатам, не показался подозрительным стражникам, не, не... Один, Патрик вполне мог смешаться с толпой; двое - уже не один.
- Если меня задержат - уходи прочь, поняла? - приказал ей принц, и девушка кивнула, хотя в глубине души знала, что никогда этого не сделает. Небо, если привратная стража хоть сколько-нибудь внимательна, они наверняка заподозрят неладное в оборванце, прячущем в рукава все еще заметные следы от кандалов. Господи, да будет воля Твоя...
Шепча молитвы, Вета провожала Патрика глазами - до тех пор, пока высокая его фигура не скрылась в арке ворот. Лишь тогда она облегченно вздохнула и разжала сцепленные в замок пальцы. Все. Теперь остается только ждать. Если все будет хорошо, Патрик придет за ней. Если нет... об этом лучше не думать.
- Я должен вернуться завтра к полуночи, - тихо сказал ей Патрик на прощание. - Если до этого времени меня не будет - уходи.
- Куда? - так же тихо спросила девушка.
Патрик помолчал.
- Иди к отцу. Граф, пожалуй, единственный, кто сможет тебе помочь.
Столице уже давно было тесно внутри кольца крепостных стен, и вокруг Старого Города вырос посад - извилистые, прихотливо изогнутые улочки мастеровых, купцов средней руки и ремесленников. Селиться в «чистой» части города не всем по карману; тут, за стеной, дома пониже и победнее, и больше суеты, но можно смешаться с толпой, раствориться в галдящем людском месиве. Здесь никому нет дела до дворцовых интриг, переворотов и беглых каторжников всех мастей; никто не станет кричать «Держи!» - если только у него не стянули кошелек в давке. Прохожие скользят торопливыми взглядами по лицам и пробегают мимо. Здесь - жизнь, забота о хлебе насущном.
Протискиваясь меж торговых рядов, скользя оценивающим взглядам по выставленной на прилавки снеди, Вета в очередной раз подумала, каких нелепостей полна жизнь. Зачем ее учили танцам, этикету и рисованию? Все это сейчас не имеет совершенно никакой пользы. Вот если бы она умела готовить, ее взяли бы в услужение - кухаркой, например, и не пришлось бы вот так, глотая слюну, облизываться на снедь, выставленную на прилавках. Тогда она сама бы посылала молоденьких служанок на рынок и учила бы их торговаться за пучок лука. Девушке стало смешно. И была бы она толстая, важная, с мозолистыми, загрубевшими пальцами и покрасневшим от жара печи лицом. И носила бы чепец с пышными, накрахмаленными оборками, и умела бы ругаться грубым голосом, и могла бы съездить по уху любому провинившемуся слуге.
Ветер переменился, от мясных рядов долетел запах свежеразделанного мяса. Вета внезапно почувствовала, как тошнота подкатила к горлу. Что это, от голода, что ли? Мутит как сильно... Ой, скорее отсюда!