- Вы знаете, что в этом письме? - спросил Патрик, пристально глядя ему в лицо.
- Я не читал его, ваше высочество. Но Его Величество доверил мне его содержание... и не только это, а много что еще. Поэтому я и прошу вас - пока затаитесь и ждите. Я вам все расскажу, обещаю. Кроме того, мой принц, считаю своим долгом предупредить вас. Вас ищут. Ищут всюду, очень тщательно. Я уверен, лорд-регент уже знает, что вы в столице. Не делайте глупостей, за вами могут следить, и не исключено, что герцогу уже известно о нашей встрече. Будьте осторожны.
Патрик улыбнулся.
- Не беспокойтесь за меня, лорд Лестин. Я буду осторожен. Я буду очень осторожен.
- Ваше высочество, - лорд очень серьезно смотрел на него. - Вы, должно быть, не вполне представляете себе свое положение. Поймите же - вас ищут. А если Гайцберг хочет найти кого-то, ему это, как правило, удается. Вы же, кажется, делаете все, чтобы облегчить работу тайной полиции. Разгуливаете по городу один, в открытую. Являетесь к лорду Марчу - а ведь за его домом могла быть слежка. Приходите - опять же один - на встречу со мной - а мало ли кого могли вы найти здесь вместо меня, мало ли кому я мог рассказать о вас... Не слишком ли много глупостей? Поймите, мой принц, - Лестин положил руку ему на плечо, - вы сейчас не имеете права на ошибку. Иначе все окажется зря. Напрасную жертву принес лорд Маркк, который пытался помочь вам. Напрасной окажется... напрасным будет все, что хотел сделать ваш отец. Останьтесь живым, Патрик!
- Лорд Лестин... - проговорил глухо Патрик. - Когда я пришел в дом Марча, мне некого было просить о помощи. Я знаю, что рисковал, но... мне некому было довериться - просто потому, что я не знал, кто остался мне верен... кто верит мне, в конце концов. А идти к вам - после всего, что с нами было, - я боялся, что вы... что с вами тоже случилось беда. Благодарение Богу, что вы остались на свободе.
Большие часы над главным входом гулко пробили восемь раз.
- Я вынужден откланяться. Ваше высочество, сегодня вечером или завтра мы увидимся - и тогда спокойно и подробно поговорим обо всем. Впрочем, вы многое узнаете из этого письма, но... у нас еще будет время, обещаю вам.
На набережной в этот час было пусто. Редкие прохожие спешили по своим делам, не глядя по сторонам, и никто не обращал внимания на одинокую фигуру, стоящую у перил. Поднявшийся ветер морщил серую воду, гнал белые барашки по волнам. Патрик спустился к самой воде, сел на ступени. Нужно вернуться к Марчу и там, в тишине и безопасности, спокойно прочитать письмо. Но плотная, чуть шероховатая бумага обжигала пальцы. Принц поколебался - и медленно развернул сложенные втрое листы.
Горло перехватило спазмом - он узнал почерк отца. Ударило по глазам: «Патрик, мальчик мой....» Размашистый изящный почерк, брызги чернил с пера, длинные хвостики букв «у» и «в»... родной глуховатый голос слышится с этих страниц. Принц всматривался в строчки, но буквы расплывались, таяли, а на страницах расползались капли - кажется, начинался дождь. Он поспешно отер глаза.
«Патрик, мальчик мой, любимый сын!
Я очень виноват перед тобой. Надеюсь, что ты поймешь и простишь меня, когда узнаешь все. Быть может, ты решишь, что сделанное мною не подлежит оправданию. Но я сейчас не вижу для тебя и для себя иного выхода.
Сразу к главному - я ни на минуту не поверил в твою вину, не усомнился в твоей непричастности к этому заговору. Глупо и смешно было думать иначе - я знаю тебя и знаю, каким ты был, какой есть и каким станешь. Мой сын не смог бы, никогда не смог бы поднять на меня руку. Ты спросишь - зачем же тогда нужен был весь этот спектакль. Я объясню. Но прежде - прости меня за все, что пришлось тебе - и вам всем - пережить. Это было необходимо.
Я знаю, о чем ты собирался рассказать мне. И давно это знал, но у меня не было доказательств. Этот заговор, это злосчастное покушение не на меня было, Патрик, - на тебя. И оно - не первое. Еще два мы раскрыли сразу: одно - два года назад, второе - прошлой зимой, очень тихо и быстро, и виновные очень незаметно исчезли из дворца и из твоей жизни. Думаю, тебе не нужно объяснять, почему тебя не хотели и по-прежнему не хотят видеть во дворце и на троне. Ты - неудобен. Слишком честный, слишком справедливый, слишком независимый. Это хорошо для страны и для народа, но совсем не хорошо для тех, кто пытается этим народом управлять. Ты понимаешь, о чем я? История со Стейфом стала последней каплей, и я понял, что третья попытка может получиться успешной, и даже моих сил не хватит, чтобы защитить и уберечь тебя от смерти. А я слишком тебя люблю и слишком хочу видеть тебя живым. И я решил подыграть тем, кто хотел тебя устранить.
Да, я сделал вид, что поверил в твое покушение. Клянусь, я ни на минуту не усомнился в твоей невиновности - как раз потому, что своего сына узнал бы из тысячи других, даже под маской, даже в темноте. Я знаю твое дыхание, твою походку, твои жесты. Но я разыграл и свой «праведный» гнев, и суд, и вашу ссылку - потому, что хотел вывести тебя из-под удара. Наследный принц опасен многим. Принц, лишенный прав на престол, лишенный всех привилегий и власти, никому не нужен, и его можно оставить в живых. Это был единственный шанс спасти тебя. Тебя - и многих из твоих друзей.