Спустившись в столовую, Вета первым делом раздвинула тяжелые портьеры на окнах. Пусть всегда будет солнце! Сияющие лучи заискрились в замороженных высоких окнах, и Вета зажмурилась. Ей вдруг захотелось смеяться и петь - просто так, ни от чего и ни о чем, от жизни. Пусть скажет кто-нибудь, что сегодня она не хороша!
Легкий перестук каблуков в коридоре - мама идет. Милена Радич вошла в столовую обычной своей стремительной походкой, и выражение лица ее было таким же, как всегда, и так же аккуратно застегнуто на все пуговицы темно-синее платье с золотым поясом. Но единого взгляда на нее хватило Вете, чтобы понять, как огорчена графиня - горькие складки залегли у губ, темно-серые глаза смотрели устало и горько.
- Что с вами, матушка? - спросила Вета, стремительно ощущая, как уходит, меркнет радость.
Едва качнулась в знаке отрицания высокая прическа: ничего, мол. Но сбить Вету было не так-то просто.
- От Йозефа? - спросила она быстро и тихо - за дверью уже слышна была тяжелая поступь отца.
Милена кивнула едва заметно и приложила палец к губам. Вета вздохнула едва слышно - да разве от отца можно что-то утаить?
Граф Радич, как обычно по утрам, был немногословен и деловит. Поцеловав дочь и коротко кивнув жене, он взглянул на Вету с откровенным удовольствием:
- Что, девочка, понравилось платье?
- Ой, папочка... - восхищенно воскликнула девушка, но отец не дал ей закончить:
- Ты у меня красавица! А локоны зачем убрала? Выпусти, тебе так лучше, - он потрепал ее по щеке и уткнулся в тарелку.
Но когда подали десерт, граф спросил небрежно, словно мимоходом:
- Что, письмо от Йошки было?
И удивленно поднял голову на воцарившуюся тишину.
- Было? - переспросил граф, глядя на жену и хмурясь.
- Да, - ответила Милена едва слышно.
- И что пишет этот бездельник? Почему мне не показала? Дай-ка сюда! - он протянул руку.
В протянутую руку лег узкий сиреневый конверт. По тому, как посуровело лицо отца, как хмурились, подрагивая, кустистые темные брови, Вета поняла, что ничего хорошего брат не написал. Мельком подумала даже, а стоило ли вообще писать...
- Так, - спокойно произнес граф, отшвыривая листы. - Понятно. Опять влип, - он усмехнулся. - Ничего иного я и не ждал. Ну, дрянь! - рявкнул он, сорвавшись, и в гневе грохнул кулаком по столу. Вскочив, стремительно зашагал по столовой, пинками отшвыривая стулья, попадавшиеся на пути.
Графиня молчала, не опуская головы, глядя мимо мужа.
- Каков щенок! - кипятился Карел. - Мало ему было того, что в прошлый раз едва из долгов вылезли! Мало было, что дуэль его посмешищем стала, на всю столицу ославился, так нет же - опять, изволите видеть, ввязался... с-скотина! Стоило для этого отсылать его прочь... Ну, я этого так не оставлю!
Стремительно выскочил он из комнаты, бросив через плечо жене:
- Денег ему посылать не смей, поняла? Сам разберусь!
Прогрохотали по коридору его сапоги, и все стихло.
Вета оглянулась на мать. Та сидела по-прежнему прямая и строгая, но по щекам ее катились мелкие, как бусины, слезы.
- Мамочка! - острая жалость сдавила сердце, Вета вскочила, бросилась к ней, обняла. - Ну перестаньте, что вы, в самом деле... Не плачьте, не плачьте...
- Кто бы мог подумать, - шептала мать... - Где, как, когда? Почему он таким стал... Не ходи за мной! - велела она дочери и, ломко поднявшись, вышла на холодную веранду.
Вета посмотрела ей вслед. Мать облокотилась о резные перила и стояла молча, словно не замечая холода. Потом развернулась и простучала каблуками по ступеням в сад. Вета вздохнула - плакать пошла, понятно, - и кинулась вслед за матерью с шубой в руках.
Вернувшись к себе, Вета постояла у окна, глядя в заснеженный сад. Тягостное ощущение, оставшееся после утренней истории, испарялось, улетучивалось. В самом деле, впереди такой чудесный день, день отдыха и покоя, стоит ли портить себе настроение? С легким чувством стыда за свой эгоизм Вета поняла, что проблемы с братом касаются ее сейчас совсем мало. Но ведь она здесь и правда - ни при чем?
Чем бы таким заняться? Можно съездить в город, в модную лавку, приглядеть перчатки к новому платью. Можно не спеша прогуляться пешком по заснеженным улицам - вдыхая морозный воздух, любоваться кружевом инея на ветвях, жмуриться от ослепительного зимнего солнца, смотреть в высокое небо, на лица прохожих. Можно попросить у отца лошадь и поехать кататься верхом. Вернуться домой к обеду, замерзнув как следует, и с удовольствием выпить горячего вина с пряностями. На исходе дня долго-долго стоять у окна, ловить отблески заката на окнах, любоваться сиянием угасающего дня. А когда совсем стемнеет, спрятаться с вышивкой в объятиях старого кресла. Хорошо. А еще можно попросить кухарку Балинду, у которой Вета с детства любимица, испечь ее любимое пирожное к ужину.