- Что случилось? - подбежала к брату Изабель. - Вы так кричали, что...
- Его Величество сейчас в гневе, - с нервным смешком сообщил Патрик. - Ты к нему пока не подходи - неприятностей не оберешься.
Высокие створы снова с треском распахнулись, король крупными шагами направился к выходу из комнаты. На пороге оглянулся, не останавливаясь, бросил резко:
- Принц, вы мне нужны. Следуйте за мной.
- Чего и следовало ожидать, - пожал плечами Патрик и, осторожно отстранив с дороги Изабель, послушно пошел вслед за отцом.
Изабель с тревогой посмотрела ему вслед.
- Ваше высочество, - подал голос кто-то из фрейлин - новенькая, видно, не знает еще, что в эти минуты принцессе лучше не перечить. - Ну пойдемте же играть в салочки? Это ведь мужские дела, верно?
Изабель вспыхнула и обернулась, ища глазами говорившую. Хотела что-то сказать, но махнула рукой и стремительно выбежала вслед за отцом и братом.
- Ну вот, - уныло протянула Маргарита. - Поиграли...
Компания разбрелась.
Вете очень хотелось расплакаться от досады и обиды. Собралась, дура, объясниться в удачный момент... напридумывала себе невесть что. Так тебе и надо, не будешь бегать за кем не следует.
Очень захотелось забиться в укромный уголок, спрятаться от чужих взглядов. Опять казалось ей, что все, совершенно все знают и смеются над ней - эта вот недотепа решила принцу в любви объясниться. Чужие взгляды обжигали лицо. Вета выпрямилась и подняла голову. Если они хотят увидеть ее слезы, то пусть не рассчитывают.
Уехать бы домой, вот прямо сейчас уехать! Нет, нельзя. Мама встревожится, не заболела ли она... да и ее высочество вряд ли обрадуется исчезновению фрейлины. Забраться в укромный уголок, спрятаться с вышивкой? Тошно. В оранжерею забиться, в привычный уют ее обид и слез? Нет, лучше уйти в библиотеку, спрятаться в пыльном мире древних фолиантов. Там никто искать ее не станет, и запрета на посещение библиотеки для фрейлин нет, можно будет отговориться... ну и что, что глаза красные! Ее высочество поймет, а все остальные... это не их дело.
Проскользнув в библиотеку, Вета тихонько притворила за собой тяжелую дверь, отрезавшую ее от всего мира. Вот так.
Придерживая юбки, девушка пошла вдоль полок, наклонив голову, читая потертые буквы на корешках и прикидывая, что бы выбрать такое. Слезы подступали к горлу, мешали видеть и дышать. Она дошла до последнего ряда, едва протиснувшись в своем кринолине в узкое пространство меж стеной и последней полкой, когда грохнула входная дверь, послышались шаги и голоса. Вета мгновенно узнала рассерженный бас короля Карла и звенящий, напряженный тенор принца. И замерла, затаилась, загнав слезы крупным глотком в глубину. Совершенно очевидно, они продолжали начатый спор.
- И все равно я скажу, что вы не правы, отец, - говорил Патрик. - Увеличивать налоги сейчас - безумие, если мы не хотим добиться народного бунта на свою голову...
Вета затаила дыхание. Выйти сейчас и признаться в своем присутствии было невозможно. Но и подслушивать - нехорошо. Что же делать? Она притаилась, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя шорохом тяжелых юбок, дыханием и стуком каблуков. Как назло, зачесался нос, и захотелось чихнуть. Вета отчаянно потерла переносицу.
- Я боюсь, что бунта на свою голову добьешься ты, Патрик, - сердито отвечал король, швыряя на первый попавшийся стул парадную мантию. - Садись, здесь мы можем поговорить нормально. Уф... жарко... И не знаю, как насчет народного, но мой гнев на твою голову падет, это я тебе обещаю.
Под весом короля заскрипело массивное кресло.
- Отец, я уже не маленький мальчик, - вспыхнув, выпалил Патрик, отойдя к окну. - И уж если я обязан участвовать в заседаниях этого Совета, то...
- ... то совершенно не обязательно высказывать напрямик все, что ты думаешь! - мрачно перебил его король. - Когда ты поймешь, наконец, что искусство дипломата - не в том, чтобы переть напролом, даже если ты прав, а в том, чтобы убедить большинство встать на свою сторону...
- Прибегая при этом ко лжи? - хмыкнул Патрик. - Очень хорошее искусство, ничего не скажешь. Делая вид, что не замечаешь, как из государственного кармана крадутся сотни тысяч?
- Как ты смел, - загремел король, вскакивая, - нет, как ты смел обвинять Стейфа в воровстве?! Он тебе кто - ребенок, чтобы выставлять его перед всеми....
- Отец, - тихо и очень ровно сказал Патрик. - Я - его - не - выставлял. Я высказал не домыслы и не эмоции - я высказал факты. Я могу доказать каждое свое слово! Вот, смотрите...
Он бросил на стоявший у окна маленький столик кипу свитков.
- Что там еще... сядь, не стой столбом, - Карл снова опустился в кресло, зашелестел листами.