- Во всем дворце, - сказал Карел, - кажется, остался единственный разумный человек - герцог Гайцберг.
- А... а принц? - дрожащим голосом спросила Вета. - Что с ним будет?
Граф пожал плечами.
- Пока неизвестно. Если докажут, что это действительно он, то... ну, Вета, тебе ли объяснять!
Вета похолодела.
- Кто же теперь занимается делами? - спросила Милена Радич. Она была прагматичной женщиной и думала о делах земных. - Король ранен, принц арестован... что же вы будете делать?
- Пока - Государственный совет, - пожал плечами граф. - Его возглавляет герцог ...
- Этот сыч! - не выдержала Вета. - Ему дай волю - он закроет театры и наоткрывает тюрем, - повторила она слова Патрика.
- Вета, - нахмурился граф, - это совершенно не твое дело. Ты больна - ступай к себе. Лишнее волнение не пойдет тебе на пользу. И не переживай, скоро все разъяснится.
Грохнув дверью, Вета вбежала в свою комнату. Она швырнула на туалетный столик носовой платок, упала на кровать и залилась слезами.
* * *
- ... таким образом, ваше высочество, у нас к вам только один вопрос. Зачем вы это сделали?
- О Господи, - с досадой сказал Патрик. - Сколько раз повторять вам - я не виновен!
- Ваше высочество, мы не спрашиваем вас о наличии вины. Вам был задан вопрос: зачем вы устроили покушение на особу короля?
- Я этого не делал.
- Вы понимаете вопрос, принц? Делали - не делали, речь не о том. Вопрос - зачем?
- Я этого не делал.
- Кому еще вы высказывали свои намерения?
- Какие именно?
- Намерения в покушении на жизнь короля.
- Не было у меня таких намерений.
- Кому?
- Никому.
- Иными словами, вы утверждаете, что спланировали все в одиночку?
- Я ничего не планировал.
- Хорошо, спрошу по-другому. Кто из вашего окружения был в курсе ваших планов?
- Никто не был, я...
- Значит, в одиночку.
- Да нет же! Вы ставите под сомнения честное слово принца?
- Кстати, насчет честности... Ваше высочество, взгляните на этот документ. Вы подтверждаете, что это ваш почерк?
- Да... кажется, мой. Что это?
- Ознакомьтесь...
Пауза, шелест страниц.
- Я не писал этого.
- Но почерк - ваш?
Пауза. Тихое:
- Очевидно, да...
- Таким образом, вы требовали у лорда Стейфа определенную сумму взамен на обещание хранить молчание. Следовательно, на Совете вы выступили с разоблачением лишь потому, что не сошлись с ним в цене?
- Это неправда...
- Вот, значит, какова цена вашей хваленой честности, принц?
- Это неправда.
- Вы признаете почерк?
- ...
- Этот документ был предъявлен трем вашим сторонникам, и они узнали вашу руку.
- Кому именно?!
- Сейчас это не имеет значения. Итак, мы вправе сомневаться в вашей искренности, принц. Но вернемся к покушению...
Возвращаясь с допросов, он метался по комнате, пока, совсем не обессилев, не падал на кровать. Он то кружил по крошечному свободному пятачку, как зверь в клетке, то вцеплялся в прутья решетки, чтобы справиться с накатывавшими поочередно приступами отчаяния, равнодушия или надежды. Пытался молиться - слова не шли, с губ срывалось только отчаянное «Почему?!».
Его считают виновным, это совершенно очевидно. Им не нужно доказательств - все и так ясно. Они хотят узнать лишь - зачем он это сделал? Глупость какая... зачем ему убивать отца, если все и так ясно, если имя наследника - названо, и вопрос трона - лишь вопрос времени. Неужели они не понимают этого? Или он сам так глуп, и то, что очевидно для него, совсем не так ясно для всех остальных?