- У меня меньше получаса, - пробормотала Вета. - И я...
- Получаса? Ну, вот и отлично. Мы успеем поесть. Сказать по совести, я изрядно проголодался и очень вам благодарен.
С этими словами Патрик решительно уселся за стол и потянул девушку за руку, заставляя сесть рядом. Отломив кусок жареной курицы, он протянул его Вете, а сам надкусил большое яблоко.
Вета почувствовала, что еще немного - и она просто расплачется. Ком застрял у нее в горле.
- Вета... - Патрик отложил яблоко и внимательно посмотрел на нее. - Не нужно плакать, прошу вас.
Сглотнув стоящий в горле ком, Вета решительно сказала:
- Патрик... ваше высочество... я хочу сказать, что ни на минуту не поверила в... в то, что о вас говорят. И... и никто не поверил.
- Никто? - тихо переспросил Патрик, по-прежнему глядя на нее.
- Ну... по крайней мере, многие. Не верит Ян, не верит Анна Лувье, не верят... ваша сестра не верит.
- Но верят мои отец и мать, - так же тихо проговорил Патрик. - Верит Гайцберг, верит ваш отец...
- Но это еще не все! - воскликнула Вета с жаром. - Ваше высочество... - она смешалась и умолкла. Но тут же снова подняла взгляд: - Чем я могу помочь вам, Патрик?
Принц встал и отошел к окну. И надолго замолчал.
- Не знаю, Вета, - ответил он, наконец. - Меня обвиняют в покушении на жизнь короля. Факты свидетельствуют против меня. Меня видели входящим в спальню отца. Кинжал, которым нанесена рана, принадлежит мне. На моем костюме - кровь Его Величества. Отец, придя в сознание, рассказал, что человек, напавший на него, был принц, то есть я, - он запутался, махнул рукой. - Словом, это был я, но... но это не я, понимаете? Я не делал, не мог сделать этого! - выкрикнул он. - А как доказать - не знаю...
- Но вы ведь могли просто зайти к Его Величеству и обнаружить его уже раненым...
- Так и было, - хмуро проговорил Патрик. - Вы думаете, я не пытался доказать это на первом же допросе? Впрочем, - помрачнел он, - отец все еще не встает с постели, и расследование от его лица ведет лорд Марч. Вы знаете, он честен и... он хорошо ко мне относится. Но... отец в гневе, и, кажется, все эти допросы - только формальность, все уверены в моей вине. У меня нет свидетелей, нет доказательств, нет... да ничего нет! - он умолк.
- Ваше высочество... многие из лордов верят вам. Они пытаются убедить короля...
- Но Его Величество никого не хочет слушать, - хмуро закончил Патрик. - Я знаю, Вета.
- И еще..., - прошептала Вета. - Обвиняют ведь не только вас, Патрик. Арестованы еще несколько человек.
- Кто? - тихо спросил Патрик. Лицо его затвердело.
- Ян Дейк - его забрали почти сразу. Жанна Боваль, Артур ван Херек, Марк де Волль, Кристиан Крайк... - перечисляла она, холодея.
- Значит, они все-таки решили, что это заговор! - Патрик грохнул кулаком по решетке окна. - Проклятье!
- Чем я могу помочь вам, ваше высочество? - снова спросила Вета, но Патрик покачал головой:
- Не знаю, Вета, не знаю...
Дверь снова заскрипела. Конвойный, проводивший Вету в камеру, негромко пробасил:
- Вам пора, сударыня... - и кашлянул: - Впрочем, если у вас осталась пара золотых, вы можете поговорить еще немного.
Патрик шагнул к Вете, взял ее за руки.
- Спасибо вам, Вета... Все будет хорошо, вот увидите. Отец поймет, что это недоразумение. И прошу вас, не нужно больше рисковать из-за меня. Я... я справлюсь сам.
Он наклонился к маленькой Вете, чтобы поцеловать ее в щеку, но как-то так получилось, что девушка повернула голову - и его губы коснулись ее губ. Мгновенно Вета вскинула руки, обвила шею принца, Патрик обхватил ее плечи... несколько ударов сердца - Вета кружилась, улетала в счастливую тьму без дна и без горя.
А потом Патрик опомнился - и резко разорвал объятие.
- Вета, простите... Простите, ради Бога...
Не отвечая, девушка резко развернулась - и выскочила прочь из камеры.
Задыхаясь, бежала Вета вниз по ступенькам. Часть ее души разрывалась от стыда - она бросилась на шею юноше, который... который не оттолкнул ее лишь потому, что был ошеломлен. Так кто же она такая?
А вторая часть сжалась до размеров горящих от счастья губ. Губ, которые впервые в жизни узнали поцелуй любимого мужчины.
Она так и проплакала всю ночь. Отец, слава Богу, еще не вернулся, когда Вета, крадучись, прошла задней калиткой и побежала, оскальзываясь на мокрой дорожке, к черному крыльцу. Огонь в комнате матери уже не горел, и Вета без помех проскользнула в свою комнату, позволила Агнессе снять с нее совершенно мокрое платье, обсушить и уложить в постель. Отказалась от кружки горячего молока - лоб ее пылал, хотя пальцы были ледяными. Ими Вета то и дело касалась губ - того краешка, которого коснулся принц. Ей казалось, что огромное горячее пятно, оставшееся от того нечаянного поцелуя, растет, ширится и скоро станет видно всем. Сначала Вета все трогала и трогала это пятно. А потом повернулась, уткнулась в подушку и заплакала. От того, как все хорошо начиналось и как же отвратительно закончилось.