- Вы уверены в этом?
- Разумеется.
- Тогда взгляните сюда еще раз. Вот это письмо любезно согласилась предоставить нам некая особа... здесь вы просите короля Йорека о свидании, «крайне выгодном» для него. О тайном свидании. Датировано письмо шестнадцатым октября прошлого года. Как вы помните, Йорек посещал нас как раз в то время. Вы встречались с ним?
- Нет. Кто мог сказать вам такую чушь?
- У нас есть свидетель, ваше высочество...
Очень скоро Патрик понял, что вина его не вызывает сомнений. Глупо было бы даже надеяться... После первого взрыва отчаяния пришло спокойствие - мрачное, ледяное, словно панцирь. Но оставалось еще одно - друзья. Взяли многих, и все они пострадают безвинно. Принц отчаянно пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы помочь остальным; мелькнула мысль даже - признаться, взять вину на себя, ему уже все равно, но спасти друзей - хотя бы девушек. Потом понял, что и это - бесполезно.
... На дворец опустилась тень.
Все, в сущности, было уже решено. Доказательства налицо - король узнал в нападавшем на него человеке принца; одежда, волосы, кинжал, которым был нанесен удар - все это не оставляло места для сомнений. Вина Патрика была фактически доказана, следствие - а главным образом, короля - интересовал один лишь вопрос: зачем все было устроено? Страшный этот поступок вызывал только недоумение: имя наследника названо, трон так или иначе переходил потом к принцу, так чего ради было рисковать? Тем не менее, обвиняемый на этот вопрос отвечать отказался.
Пытки король запретил - своей властью. По углам шептались, что было бы вернее хотя бы припугнуть - изнеженная «золотая молодежь» наверняка стала бы более разговорчивой. Да, жалко девушек, но к ним и применять столь жесткие меры необязательно - достаточно просто показать плети или дыбу, и они сразу выложат все, что знают. Да, королевский род указом предыдущего правителя от допросов с применением сильнодействующих средств избавлен, но ведь согласитесь - сама ситуация из ряда вон выходящая. Если посильнее нажать - можно было бы вычистить все гнездо заговорщиков, а не только эту молодежь. В том, что ни один из юношей не выдержит давления, никто не сомневался. На дыбе все откровенны и честны, будь ты хоть десять раз благородным...
Все население дворца раскололось на две части. Одни - и самой первой из них была принцесса Изабель - открыто заявили, что не верят в то, что это сделал Патрик. Но поскольку доказательства их были шаткими и основывались лишь на утверждениях «я верю брату» или «он не мог такого совершить», то в расчет их не принимали.
Вторые высказывались более сдержанно, но смысл сводился к тому, что таки да, основания для такого поступка у молодого двора вполне были. Ну и что, что уже все равно наследник? А Бог знает, сколько еще проживет король; занять трон лишь под старость - не слишком веселая участь. Этих удивляло лишь, отчего принц решил сделать все сам - ведь мог бы, не марая рук, доверить дело кому угодно. Потом нашли и объяснение: король доверял сыну и нападения не ждал никак, что могло помочь Патрику сразу нанести смертельный удар. В общем-то, почти так и получилось...
Приговор был известен уже накануне суда. По делу о покушении на короля арестовано было пятнадцать человек; почти все - из окружения принца, и только трое девушек - из свиты ее высочества принцессы Изабель. Их ждала каторга и публичное лишение гражданских прав; троим - Патрику, Яну Дейку и Марку де Воллю - грозила смертная казнь. Его Величество Карл, разозленный, сразу и сильно постаревший, требовал закончить следствие как можно скорее. С глаз долой - из сердца вон. Следствие длилось два месяца. Потом стало известно, что своим словом Карл отменил смертную казнь для всех троих - но потому лишь, что его умолила об этом королева.
Вирджиния, державшаяся все так же прямо и сдержанно, с мужем теперь почти не разговаривала. Вечером того дня, когда стала известна дата суда, она пришла в покои короля. Разговор был недолгим, сухим и тяжелым для обоих. Королева потребовала оставить жизнь сыну, а судьба остальных ее не интересовала. И на мгновение ей показалось, что Карл обрадовался такому повороту событий. Может быть, думала Вирджиния, король представить себе не мог, что Патрика вдруг не станет. Может быть, где-то глубоко, под тяжелым клубком гнева, страшной боли, обиды и разочарования, так глубоко, что и сам Карл не хотел этого видеть, шевелилась любовь - к тому мальчику, который скакал когда-то с ним рядом, стремя в стремя; которого он учил держать меч; который всего полгода назад бросал ему в лицо справедливые упреки... но сам оказался совсем не таким, и это убивало, убивало!