А за окнами - птицы. Свобода, сочная зелень - уже конец июня, свежее дыхание сада. Господи, пронеси...
Напудренные парики судей едва заметно качаются, шелестят свитки. Почему же они не начинают? Вета не знала, как должно проходить это все; почему изумленный шепот то и дело вспыхивает в зале? Полный, усатый судья скользнул взглядом по лицам обвиняемых и взял со стола, развернул с важным видом длинный свиток. Откашлялся, ударил деревянным молотком на длинной ручке.
- Слушается дело о государственной измене и покушении на жизнь Его Величества короля Карла Третьего Дюваля. Согласно воле Его Величества, так как вина подсудимых не вызывает сомнений, суд счел нужным перейти сразу к оглашению приговора...
Кажется, у нее что-то со слухом, отрешенно подумала Вета. Выключились звуки, исчезло все, поплыло перед глазами. Кристиан Крайк осторожно взял ее за руку. Приговор - уже, так сразу? Без разбирательств, без защиты? Так не бывает!
Зал удивленно загудел - и смолк.
- Подсудимый виконт Ян Рауль Дейк обвиняется в устроении заговора против Его Величества короля Карла Третьего, сношением с иностранными державами, врагами короля и короны, взяточничестве и растрате...
Слова падали, и временами Вета даже могла разобрать их. «Обвиняются в государственной измене...» - это про них, про нее, это она обвиняется... в измене? «Преступление против короля и короны...» - неправда, они ничего плохого не сделали! «Волею Его королевского Величества...» - какие пустые, ничего не значащие звуки. Что-то там было еще, еще, еще... А потом ударило: «приговаривается...»:
- ... и приговаривается к лишению всех имущественных прав, титула, прав наследования и наследования всех потомков, а также к каторжным работам - бессрочно...
Падали, как тяжелые булыжники, фамилии, имена и титулы - а она ничего не слышала.
- ... подсудимый барон Кристиан Юханнес Крайк...
- ... подсудимый граф Эдмон Анри Лувье...
- ... подсудимый граф Марк Филипп де Волль...
Сознание выхватило почему-то имя Марка де Волля и отключилось на фразе «бессрочные каторжные работы»... что-то еще было сказано про Жанну Патрицию Боваль, потом потонуло в общем крике имя Агнессы Маргариты Конен. А потом по ушам резануло ее собственное имя - и почти сразу - «каторжные работы сроком на десять лет».
Судья смолк, откашлялся, опустил свиток на стол.
- Во имя короля и короны! - и снова ударил молотком.
На зал упала тишина. Такая, что муха пролетит - слышно. А потом ветром пронесся по рядам - аааххх - стон всеобщего изумления и отчаяния, взорвавшийся плачем одних и смехом других.
Окрик распорядителя перекрыл поднявшийся шум.
Ян протиснулся к загородке, сжал пальцами деревянные перила. Лицо его было белым, как бумага, но голос зазвучал четко и громко - и ворвался в сознание Веты, словно сдернули платок с глаз, словно вынули затычки из ушей.
- Перед лицом своего короля и своего народа, перед Богом и людьми свидетельствую - мы невиновны. Никто из нас никогда не имел ни намерения, ни даже помысла о том, чтобы причинить вред Его Величеству, - Изабель вздрогнула, как от удара, и отвела глаза. - Клянусь в том... жизнью своей и честью. Все, в чем обвиняют нас, - злой умысел. Мы не в силах доказать это, и Бог вам судья, наши судьи. Мы невиновны.
- Мы невиновны! - раздались выкрики... кажется, это Артур, и Кристиан, и Йорген Редга.
Зал заволновался.
- Перед Богом и людьми свидетельствую - за этим обвинением стоит злая воля и умысел герцога Гайцберга, - так же четко и громко проговорил Ян, - и время докажет, что мы были правы...
Зал загудел, судьи повскакали с мест, солдаты метнулись к осужденным.
- Молчать! - заорал судья. - Уведите осужденных!
Ян пытался выкрикнуть еще что-то, но в поднявшемся шуме потонули его слова. Стража заломила ему руки и потащила к выходу. Зрители повскакали с мест, в зале истерически зарыдала какая-то женщина.
Вета судорожно глотнула воздуха. Все завертелось перед глазами, а потом стало темно и тихо. Последнее, что она успела услышать - крик Артура ван Херека:
- Мы невиновны!
* * *
Неожиданно холодный, резкий ветер холодил разгоряченные щеки. Изабель глубоко вздохнула и подняла, подставила ветру горящее лицо.