Ни один из двоих не делал никаких попыток как-то сблизиться с новыми товарищами. Да и не получилось бы. В первые месяцы им приходилось едва ли не спать по очереди, ежеминутно ожидая из темноты кулака, ножа или острого камня. Правда, постепенно отношение к ним менялось. После того, как принц спас от кнута Папаху, заболевшего и не сумевшего встать по сигналу, спокойно доказав, что любой, даже и ссыльнокаторжный, имеет право на получение лекарской помощи (и процитировав соответствующие статьи указа, которые, разумеется, были здесь известны как «до Бога высоко, до закона далеко»), барак притих. К Патрику потянулись с робкими просьбами объяснить, есть ли у них вот такое и вот такое право, и присвоили прозвище «Умник». Принц не спорил, но втихомолку однажды пошутил:
- Знал бы, что дело так повернется, заучил бы на память весь сборник указов, касающийся осужденных на каторжные работы. А то ведь помню-то только примерно, вот и приходится присочинять.
Интересно, что прозвище это не прижилось, и его сменило другое, звучащее теперь черной насмешкой, - «Принц». Кличка эта прочно пристала к Патрику и стала теперь не титулом, а чем-то вроде имени. Имен, данных при крещении, здесь придерживался едва ли не каждый десятый, а половина вообще их не помнили. Ян морщился - ему слышалось в этом изощренное издевательство, но Патрик махнул рукой. «Хоть горшком назови, если им от этого легче», - сказал он как-то.
Вечерами, после отбоя, друзья иногда разговаривали шепотом. Первое время они, словно сговорившись, не касались прошлого. Слишком больно было вспоминать, слишком сильный контраст с тем, что их окружало... как много они потеряли. Потом, когда потрясение улеглось, начали обсуждать случившееся по возможности отстраненно, как логическую задачку - просто чтобы не сойти с ума.
- Все равно, - сказал как-то Патрик. - Хоть убейте меня, не могу понять. Ну не было у отца врагов - таких. Недоброжелатели - да, были, спорных вопросов, сам знаешь, очень много, но чтобы вот так, чтобы ножом...
- Может, Стейф? - предположил Ян.
Патрик мотнул головой.
- Вряд ли. Стейф бы скорее на меня кинулся, а не...
- Кстати, принц, - медленно проговорил Ян, - а тебе не приходило в голову, что враги могли быть не у Его Величества, а у тебя?
- Приходило, - согласился Патрик. - Но... несерьезно все это. Меня до недавних пор в расчет не принимали вообще, я же, - он усмехнулся, - фигура номинальная.
- Это сначала номинальная, а потом реальная. Ты не думаешь, что заговор этот был не против короля, а против тебя, Патрик?
Принц помолчал. Потом кивнул так же медленно:
- Все может быть, но... маловероятно, Янек. Нет, все-таки целью был Его Величество...
- Ты знаешь, на кого я думаю, - полувопросительно проговорил Ян.
- Знаю, - кивнул Патрик. - Сам думаю на него, хотя это не в его стиле...
- Почему нет? А если ему нужно было все-таки подставить тебя?
- Зачем? Начнется чехарда с наследованием, с...
- Именно! А в чехарде легче урвать себе кусок.
- Давай подумаем, - оживился принц. - Смотри: допустим, кто-то - сейчас не важно, кто именно - хочет меня убрать. Совсем. Допустим, ему это удается. Тогда получается, что прямых наследников трона - только малыш Август. Который седьмая вода на киселе и не факт, что...
- Но жив король!
Патрик посмотрел на друга.
- Янек... отцу осталось совсем недолго. Думаешь, почему он так торопился передать мне дела? Король умирает, Янек. Лекарь не скрыл от нас, да отец и сам знает: год, максимум два...
- Но тот, кто затеял заговор, может не знать об этом! - перебил Ян. - Он-то рассчитывает на то, что Его Величество проживет в добром здравии еще лет хотя бы пятнадцать... до тех пор, пока не вырастет Август.
- Если даже и так - зачем, Ян, зачем? Зачем вешать себе на шею возможные проблемы в будущем, если их можно избежать?
- А если этот кто-то не хочет видеть тебя на троне? - горячо спросил Ян.
- С чего бы?
- Откуда я знаю? Мало ли с чего! С того, что ты, как дурак, лезешь во всякую бочку затычкой! С того, что ты им не нужен - такой... особенно после истории со Стейфом! А при ныне царствующем короле у него будет еще сколько-то времени для того, чтобы повлиять на события... А потом может родить сына ее высочество принцесса Изабель - вот тебе и еще один наследник.
- Слишком много «если» и «может», - усмехнулся Патрик, - для того, чтобы решиться на такое. Либо у него должны быть веские причины.