На глаза навернулись слезы. Бог отвернулся от них. Все эти невыносимо долгие дни она молилась про себя, прося... чего? Теперь уже и сама не знала. Смерти? Грех великий, сказал бы отец Анохим. Сил? Зачем они... десять лет, она или умрет здесь, или выйдет старухой.
На исповеди она не смогла говорить - снова расплакалась. Низенький, толстоватый священник терпеливо ждал - а потом, вздыхая, произнес условные слова, не дожидаясь ответа своей новой прихожанки.
Жить можно и здесь - эту фразу офицера Вета не раз потом вспоминала. Можно. Если не вспоминать. Забыть, кем ты была до и кем станешь после - если вообще станешь. Можно, если не думать, не чувствовать, задавить в себе все, потому что любая мелочь бьет наотмашь, намного больнее, чем должна бы. Солнце светит - почти как дома. Больно. Мозоли на руках - что сказала бы мама. Больно. Остриженные волосы. Больно. Не думать, не видеть, не слышать. Вечером валиться на нары и переставать быть.
И только редкие, такие редкие взгляды и улыбки друзей искрами вспыхивали в темноте. Вот только жаль, что они всегда вдвоем; если бы хоть несколько минут поговорить с Патриком - наедине.
Один из дней конца октября, все такой же не по-осеннему жаркий, принес ей неожиданные новые переживания. Ранним утром, выходя из барака, девушка увидела идущую от ворот к дому коменданта даму в сопровождении нескольких офицеров. Таким неестественным и чужеродным было это зрелище - хорошо одетая, красивая, богатая аристократка, а не серая и сгорбленная женщина в платке и истрепанном мешковатом платье, что Вета уставилась на нее в изумлении и несколько секунд стояла, провожая взглядом. Презрительное выражение на лице дамы показалось девушке знакомым... и она охнула, прижимая руки к щекам, и отвернулась поспешно. Господи Боже! Герцогиня Анна фон Тьерри! Или ей мерещится?
Но это действительно была она, герцогиня, и Вета попятилась, заматывая голову платком. Не приведи Боже, узнает! Может, конечно, и мимо пройдет, а может, и спросит, почему под именем Жанны Боваль прячется совсем другая девушка. И что тогда? Уж точно ссылка в другое место, ее разлучат с тем, ради кого она пошла на это. Нет, ни за что! Сгорбиться, измазать лицо золой, чтобы не заметили, не разглядели в оборванке прежнюю фрейлину. Сердце ее гулко колотилось. Зачем здесь герцогиня? Зачем же, зачем?
Весь день лихорадочное волнение носилось в воздухе. Визиты важных лиц и начальства радости никому не приносят, тем более, неожиданные. Охрана зверела больше обычного, окрики конвойных хлестали едва ли не ежеминутно, а после работы женщин загнали в барак, велев не высовываться. Впрочем, комендант, которого Вета мельком видела у ворот, особенной тревоги не проявлял и казался таким же спокойным и невозмутимым, как обычно. На мгновение Вета даже посочувствовала: размещать высоких гостей ему предстояло в своем доме, больше негде, а общаться с язвительной и ехидной герцогиней - счастье, безусловно, великое. Вете, по крайней мере, этого бы не хотелось.
Перед отбоем, однако, девушке пришлось выйти на улицу - была ее очередь топить в бараке печь. За дровами обычно ходили через площадь к дровяному сараю у ворот, но в этот раз Вета кралась в обход открытых мест, прижимаясь к баракам, намотав платок до самых глаз и опустив взгляд. Столкнувшись с кем-то по дороге, она машинально извинилась, не поднимая головы, и юркнула было дальше, но крепкая, осторожная рука удержала ее.
- Здравствуйте, Вета...
- Ян! - поднимая голову, воскликнула девушка радостно и остановилась, забыв про дрова. Удивилась - один! - Ох, Ян... как я рада вас видеть!
- Взаимно, - улыбнулся виконт и торопливо огляделся. - Давайте отойдем в сторону и хоть минуточку поговорим...
Оба спрятались за угол барака.
- Как вы, Вета? - ласково спросил Ян. - Здоровы?
- Вы один? А где Патрик? - вырвалось у Веты.
Ян помолчал, улыбка его погасла.
- Что-то случилось? - встревожилась девушка.
- Разве вы не знаете? Наш принц в очередной раз влип в историю, - ответил он невесело.
- Где он? - резко спросила Вета.
- Тише, - Ян осторожно взял девушку за руку. - У столба...
- Где?! - с ужасом переспросила Вета. - За что?