Патрик давно не был так счастлив, как в этот вечер. Он забыл обо всем на свете. Осталась только уютная теснота комнаты, хрусталь бокалов, высокое золото свечей, ронявших отблески на рыжие волосы его собеседницы. Тишина, темнота по углам, терпкая сладость вина и звон столового серебра. И - смех красивой женщины напротив, непринужденные изящные разговоры, состязания в острословии. Герцогиня фон Тьерри еще в столице показала себя замечательно эрудированной и умной собеседницей. Вчерашняя злость на нее ушла, и теперь Патрик просто наслаждался беседой. С Анной приятно было спорить, она не обижалась на шутки и с удовольствием подхватывала цитаты из сочинений древних авторов. И Патрик уже не помнил, что за дверью - грубые окрики солдат и бессмысленный рабский труд, что по окончании этого ужина его снова ждут кандалы и грубые нары в бараке, что он уже давно - не его наследное высочество принц Патрик, а осужденный каторжник, существо без чести и без воли. Достаточно было нескольких теплых и умных слов, чтобы спала сковывавшая его скорлупа вечной настороженности и отчаяния, чтобы он вновь стал самим собой - веселым мальчиком, принцем, привыкшем к всеобщей любви.
Вот только бинты на запястьях напоминали об ином. И спина при каждом неосторожном прикосновении к спинке стула или к стене вспыхивала болью.
Патрик так изголодался, что едва сдерживался, чтобы не наброситься на еду, как дикий зверь, забыв и об этикете, и о приличиях. Анна заметила это и сказала с легкой насмешкой:
- Принц, оставим пока разговоры. Ешьте, я вижу, вы голодны. - И добавила смущенно: - Я могла бы и раньше догадаться.
- Мадам....
- Анна, Патрик. Сегодня - просто Анна. Здесь нет никого, кроме нас с вами, а нам сейчас не нужны чины, верно? Ешьте, не стесняйтесь.
«Ну уж, не дождешься», - подумал Патрик. Он еще не забыл, как управляться с дюжиной столовых приборов, и смог овладеть собой настолько, что даже поддерживал застольную беседу. Мелькнувшее во взгляде женщины восхищение его выдержкой было неожиданно приятно.
Герцогиня, как оказалось, недавно была в столице, а потому смогла рассказать ему о том, что его сейчас больше всего мучило, - о матери, отце и о том, что говорят люди о случившемся.
- Многие не верят в вашу виновность, принц, - говорила Анна фон Тьерри. - А кто-то просто делает вид, что верит. Ходят слухи о злом чудовище, которое околдовало вашего отца.
- И кто же это чудовище? - усмехнулся Патрик. - Невидимка из детских сказок?
Анна внимательно посмотрела на него.
- А вы сами не догадываетесь?
Наступила тишина. Тихо потрескивали свечи в высоких подсвечниках.
- Догадываюсь, - тихо ответил принц. - Более того... догадывался и раньше и... хотел открыть отцу глаза на... на происходящее. Но не успел.
- Именно, принц, - кивнула Анна. - ОН успел раньше.
Патрик сжал в пальцах рукоять ножа.
- Что же теперь ОН поделывает?
Анна оглянулась на дверь.
- Патрик... Мне все равно, я иностранная подданная и могу не опасаться ни яда, ни кинжала. Но вот уверены ли вы, что нам стоит здесь говорить об этом? У всяких стен есть уши. А я сказала вам уже достаточно...
Патрик помолчал.
- Честно сказать, Анна, мне уже все равно. У меня сейчас восхитительное положение - дальше виселицы не пошлют. Убить меня они, видимо, не могут - иначе прикончили бы давно. А все остальное... не так уж страшно. По совести говоря, я даже смерти теперь не боюсь - по сравнению со всем этим, - он осторожно повел плечами, - она порой кажется избавлением.
- Вы уже не надеетесь? - тихо спросила Анна. - А как же... ваша матушка?
Патрик долго молчал, вертя в руках яблоко.
- Мама поверила в мою виновность, - сказал он, наконец. - И это страшнее всего...
- Вы ошибаетесь, Патрик, - горячо заговорила герцогиня. - Быть может, так было в самом начале, но теперь... теперь она раскаивается.
- Нет.
- Да, Патрик. Я видела ее. Она пытается сделать для вас хоть что-нибудь...
- Поздно. Поздно, - горько проговорил принц. - Если бы хоть чуточку раньше. Если бы она пришла ко мне хотя бы проститься... А теперь... я не смогу поверить и сделать вид, что ничего не было.
- Принц... это ваша мать.
- Анна, - он жестко взглянул на женщину, - простите, но это мое дело.
- Хорошо, - после паузы сказала Анна. - Поговорим о другом.
- Скажите мне, - с заминкой произнес Патрик, - как себя чувствует король?
- Его величество поправляется, - ответила с неохотой женщина, - но очень медленно. И, если честно, он сильно сдал. Постарел лет на двадцать, теперь это разбитый, тяжело дышащий старик. Вся эта история сильно ударила по нему.
- Еще бы, - вздохнул Патрик.
- Говорят, - женщина понизила голос, - что... ээээ... ОН потихоньку спаивает короля. Но! - она подняла палец вверх, - я вам этого не говорила.