- Да. Ну, или почти да, - тихо засмеялась она. - Боже мой, какой же ты красивый...
- Ты знала?
- Знала, конечно, - она погладила его по груди. - Я же сама варила это зелье.
- Зачем?!
- Ну, как зачем. Ты как дитя малое. Приказали...
- Магда... Магда... если бы я знал...
- То что бы? Отказался от ужина?
- Не знаю...
- Но тебе хоть легче? - спросила она его, поднявшись на локте.
- Да... Спасибо тебе.
- Не за что, - засмеялась Магда.
- Мне-то легче, а ты... тебе это зачем? - допытывался Патрик.
- Н-ну... считай, что я всю жизнь хотела провести ночь с принцем, - опять засмеялась Магда.
- Послушай... - помолчав, спросил Патрик, - откуда ты узнала, кто я такой?
Магда усмехнулась.
- Слушать уметь надо. Я ведь лекарка, мало ли у кого из господ в каком боку стрельнет. А пока их пользую, знаешь, сколько всего наслушаться можно? Когда узнали, что тебя привезут сюда, тут такое началось... - она вздохнула. - Да, в общем, и сейчас еще не кончается.
- Почему?
- А потому. Полковник наш не знает, что с тобой делать. С одной стороны - каторжник, осужденный. С другой - все-таки принц. Случись что...
- Что?
- Да мало ли... А вдруг король передумает? Вдруг домой тебя вернут? А комендант все еще надеется вырваться отсюда. Он хочет, чтобы ты сохранил о нем... ммм... хорошие воспоминания.
- Да уж, - вырвалось у принца.
Магда поняла его.
- Ну, что поделаешь. Господин Штаббс здесь - еще не все. И потом... - она понизила голос и оглянулась на дверь: - Я слышала, им получен приказ из столицы.
- И что?
Магда, поколебавшись, договорила:
- Если с тобой будет несчастный случай, то виновные... пострадают не сильно. Понимаешь?
Патрик долго молчал.
- Понимаю... - наконец сказал он.
Магда поцеловала его.
- Не думай пока об этом. Лучше скажи, что... тебе было хоть сколько-нибудь хорошо?
Патрик помолчал.
- Спасибо тебе...
Магда грустно улыбнулась.
- Знаешь... мне в какой-то степени ее даже жалко.
- Почему? - не понял Патрик.
- Ну... это ведь очень тяжело, когда такое зелье действует. Ты же был сам на себя не похож, а представляешь, ей каково? Ты-то получил свое, а она...
Патрик усмехнулся.
- Предлагаешь пойти к ней и предложить помощь?
Женщина рассмеялась.
- Твое дело, конечно, только ее ругательства по всему лагерю разносились. Я и поняла, что у вас... не получилось.
Магда приподнялась и выглянула в окно.
- А теперь тебе нужно уходить. Скоро побудка, и будет лучше, если ты вернешься...
Она торопливо одевалась.
- Мне нужно быть к колоколу уже у коменданта. Сейчас проведу тебя черным ходом. Стой.
- Что? - спросил Патрик, останавливаясь.
Магда снова обрела свой прежний строгий вид лекарки.
- Голова болит?
- Немного...
- А спина как?
- Н-ну... пока не касаешься - вроде ничего, - неуверенно ответил Патрик.
- Вечером скажу солдату, чтобы привел тебя, - смажу еще раз. И знаешь... это зелье - оно действует несколько дней. То есть могут быть ре-ци-ди-вы.
- Что может быть? - рассмеялся Патрик.
- Ну... если тебе снова очень захочется... словом, если ты будущей ночью сможешь прийти, я тебе помогу.
Патрик обернулся и посмотрел на нее. Магда залилась румянцем, но глаз не отвела.
Патрик подошел к ней, крепко обнял и поцеловал в губы.
- Приду, - пообещал он.
* * *
Они встречались примерно раз или два в неделю. Чаще не получалось, да и опасно было. Патрик ждал этих ночей с нетерпением и восторгом, к которому примешивались порой смущение и стыд. Он сам не понимал, что с ним происходит. Давно, в прежней, жизни он крутил романы легко и весело, не увлекаясь надолго, и порой даже не помнил имен девушек, которым говорил комплименты, с кем флиртовал на балах, целовался в пустых комнатах дворца, а часто не только целовался... Но тогда всерьез не было никого, кроме Эвелины, а теперь и она, вернее, воспоминание о ней поблекло и размылось. Единственно реальным стало смуглое лицо женщины на восемь лет старше, ее захлебывающийся шепот по ночам, умелые прикосновения, от которых у него заходилось сердце. Любовь это была или просто страсть, он старался не думать.
А Магда словно старалась еще крепче привязать его к себе. Она, обычно сдержанная и насмешливая, в постели становилась откровенной и бесстыдной и не стеснялась ни умолять, ни вскрикивать. С ней он за месяц научился тому, чего не знал все двадцать лет своей жизни - власти мужчины над женщиной, покорности мужчины перед женщиной, радости обладания и умению подчиняться и следовать за любимой. Перед рассветом, совсем обессиленный, он вскакивал с постели и, подойдя к окну, жадно глотал холодный воздух. А Магда обхватывала его руками за плечи и снова тянулась к его губам нетерпеливым ртом. Им не мешали даже кандалы.