На работу после таких ночей Патрик выползал совершенно обессиленным. Весь следующий день он ловил на себе укоризненные взгляды Яна, который все, конечно, знал. Знал, но молчал.
Когда затихала страсть, Патрик и Магда изредка разговаривали шепотом. Женщина не была особенно разговорчивой, но все-таки рассказала ему как-то свою историю.
Она побывала уже замужем, и сын у нее имелся - сейчас ему должно было быть около двенадцати лет, но Магда не знала, где он и что с ним. Оказалось, на каторгу она попала вслед за мужем, ювелиром, которого обвинили в воровстве, когда он делал колье для любовницы герцога Шенье. От рано умершей первой жены у ювелира был сын, уже взрослый, с которым отец, на беду свою, рассорился - да так, что пообещал лишить наследства. Сын, сам неплохо владеющий тайнами ремесла, подкупил слугу, присланного герцогом за заказом, и подменил драгоценные камни злосчастном колье. Герцог, обнаружив подмену, разъярился; ювелира обвинили, осудили и сослали.
Беда Магды оказалась в том, что она была знахаркой - ее учила этому бабка, признанная на четыре деревни травница и лекарка. Кто из родственников написал донос на юную жену ювелира, чтобы получить дом и наследство богатой семьи, Магда не знала. Ее арестовали через месяц после суда над Юханом. По непонятной случайности - скорее всего, именно случайности - они попали на один рудник и встретились здесь, уже пройдя через все ужасы следствия. Именно здесь, в руднике, Магда поняла, что любит мужа, и перед звериной, отчаянной этой любовью померкла даже тревога за сына, которого она видела последний раз, когда ее уводили солдаты.
Магда выходила замуж не от большой любви, а единственно потому, что чувствовала себя обязанной будущему мужу. Ее, шестнадцатилетнюю голодную крестьянскую девчонку зажиточный горожанин подобрал почти на улице, когда она умирала с голоду, сбежав вместе с матерью в город. После смерти бабки Магда осталась единственной лекаркой в своей деревне - и ошиблась как-то по неопытности да по молодости, маленький сынишка старосты сгорел за три дня. Оставаться в деревне было нельзя, а в городе работу попробуй найти, если кроме трав, ничего не умеешь. Тут-то и подвернулся им немолодой вдовец. Подобрал, спас, откормил и даже матери ее помог - устроил швеей в хороший дом. Магда так и осталась у своего спасителя, родила ему сына, была верной женой, и жили они неплохо, и... если бы. Если бы.
- Почему же ты ничего не сделала? - спросил тихо Патрик, выслушав ее историю.
- Что именно? - усмехнулась Магда.
- Почему не пошла в столичный суд? Почему не пожаловалась в королевский совет?
- Милый мой принц, - все с той же горькой усмешкой ответила Магда, - как ты думаешь, кому поверят больше - герцогу, благородному господину, или деревенской простушке? Ты знаешь, как судят сильные? Прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав. А ты знаешь, что можно доказать даже то, чего не было, лишь бы...
- Хватит, - тяжело сказал Патрик, темнея лицом. - Когда... - он не договорил, но Магда поняла. Ласково потерлась носом о его щеку и попросила:
- Обними меня...
Ночь кончалась, вот-вот должен был пробить колокол, а их вновь влекло друг к другу. Тяжело дыша, Патрик снова и снова спрашивал себя - как же так вышло, что он не знал ничего этого? Как он мог прожить двадцать лет и не знать, как можно боготворить женщину, которая минуту назад довела тебя до бешенства дразнящими ласками, а потом метнула в пучину такого наслаждения, что и представить нельзя, что оно есть на свете.
Они разомкнули объятия. Патрик обессилено откинулся на подушку.
- При-и-и-инц, - простонала блаженно Магда, - какой же ты... откуда берутся такие красивые мальчики? Твоя мать, верно, пила молоко из роз, когда носила тебя...
Патрик погладил ее по мокрой от пота шее, скользнул и задержался пальцами на смуглой, высокой груди.
- Скажи, Магда, - тихо спросил он, - а у тебя здесь, кроме мужа... много было?
Магда не удивилась.
- Было. Не скажу, что много, но и... не мало.
- А зачем? - тяжело спросил Патрик.
Магда приподнялась на локте и посмотрела на него.
- Ревнуешь?
Патрик пожал плечами.
- Не знаю... просто пытаюсь понять. Вас понять. - Перед глазами его, как живая, встала Эвелина. Где она теперь? С кем она теперь?
- Нас - это кого? - поинтересовалась Магда насмешливо.
- Женщин.
Магда помолчала. А потом заговорила - жестко, презрительно и вроде бы даже с какой-то беспечной веселостью, так не вязавшейся с бешеной нежностью минуту назад:
- Как ты думаешь, милый принц, чем может женщина добиться, чтобы ее мужа... ну, к примеру, не водили на общие работы, потому что он слаб здоровьем и через месяц такой жизни помрет? А? Или, к примеру, чем можно заплатить за лишний кусок хлеба? А когда у тебя рождается ребенок, мертвый ребенок, твой ребенок, и ты хочешь, чтобы его не выкинули в отвал, а похоронили, как положено? Да чтобы еще разрешили приходить на его могилу, потому что она за пределами лагеря? Мой сын - умер, умер еще не родившись. Оттого, что меня пнул в живот пьяный охранник - и смотрел, как я мучаюсь, ползая по земле, и гоготал - ему весело было. А когда муж бросился мне на помощь, его подвесили к столбу - голого, в октябре. И это было нормально. А когда любимый человек помирает от лихорадки, а у тебя нет лекарств? Как ты думаешь, чем за это платят - здесь? Ты думаешь, все так просто? Что ж, думай. Ты, видно, привык - по-правильному жить, на белых простынях спать. А мы здесь живем не так, и не один год живем, принц, не два и не три - я здесь десять лет, и чтобы не сдохнуть за эти десять лет, чтобы выжить, я должна была, понимаешь?